Ночная бабочка. Кто же виноват?

Ей оставалось только посторониться.

– Ты точно сумасшедший! – счастливо улыбаясь, пробормотала она.

Я закрыл за собой дверь, нежно взял ее за плечи. Внутри все клокотало от возмущения.

– Кто тебя ударил?

– А-а… Сашка… Прием показывала. Случайно…

Нетрудно было догадаться, что она выгораживает своего недоделанного папашку.

– А если честно? Отец?

Вика промолчала, но отвела в сторону взгляд. Чем признала вину подозреваемого.

– Я его убью! – в гневе воскликнул я.

– Мне больно… – меняясь в лице, с ужасом посмотрела на меня Вика.

Только сейчас мне стало понятно, что, инстинктивно сжимая кулаки, я невольно защемил ее плечи.

– Прости! – отдергивая руки, взмолился я.

– Ты чокнутый! – прощая, улыбнулась она.

– Прости!

Я снова взял ее за плечи, нежно оглаживая их. Привлек ее к себе, ничего не соображая, коснулся губами ее шеи.

– Не надо, – запрокидывая голову назад, прошептала она.

Но я достаточно хорошо знал женщин, чтобы услышать в этом «нет»… Да и не делал я ничего такого, чтобы останавливаться.

– Люблю… Люблю тебя… – задыхаясь от волнения, пробормотал я.

Нет, это было не волнение. Это был самый настоящий шторм. Меня швыряло, кружило, из-за высоты волн я не видел берегов… Я целовал Вику в шею, покрыл поцелуями ее лицо и наконец впился в ее ждущие губы. Она обмякла в моих объятиях, ее тело мелко тряслось от возбуждения… И все же она нашла в себе силы отстраниться.

– Не здесь, – не отрывая глаз, тихо сказала она.

И сама же закрыла мне рот неумелым, но жадным поцелуем. И повисла у меня на шее – словно в ожидании, что я подхвачу ее на руки. И если так, то я не обманул ее ожиданий. Как пушинку, легко оторвал ее от пола, уложил на руки.

Она оторвала одну руку от моей шеи, беспомощно махнула ею в сторону своей комнаты. Как капитан я не мог не довериться своему любимому штурману и двинулся в указанном направлении.

Комната, шкаф, секретер, расправленная полутораспалка.

Я уложил Вику на кровать, распахнул ее халатик… А под ним ничего – ни лифчика, ни трусиков. Это должно было еще больше распалить меня. Но, как это ни странно, это открытие охладило мой пыл.