Победитель забирает все

То в квартиру кто-то ломится. А потом это заявление в эфире, на Святозарова наехал почем зря... Мы его потом домой повезли. А он упирается. Бесы, говорит, по квартире бегают...

– А ты сам бесов не видел? – усмехнулся Сергей.

– Шутишь, да? Вообще-то квартирка у него большая, бесам было бы где развернуться. Холл огромный, четыре комнаты. А мебель какая – закачаешься! Ну, так на то он и мэр, чтобы так жить. Жил, жил – сначала из ума выжил, а потом и совсем того. Вот несправедливость какая. Он чудил, а я разгребай.

.. Ладно, зато голова теперь не болит.

– За Потехина?

– Ну, и за него тоже... Понимаешь, в чем дело, когда у него дома долго находишься, голова болеть начинает. Ну, не так чтобы очень, но неприятно. На свежий воздух выходишь, тоже болит, но мало-мало проходит...

– Просто голова болела? – насторожился Сергей. – А бредовых идей не возникало?

– Чего не было, того не было.

– А у Потехина голова не болела?

– Жаловался, да. Цитрамон пачками глотал.

– Так, понятно.

И хотя ему еще ничего не было понятно, у него возникло непреодолимое желание побывать в квартире покойного мэра.

Было у него такое чувство, что его вдова прояснит ситуацию.

Мадам Потехина была или, вернее, пока еще оставалась особой повышенной важности. К ней в гости просто так не заявишься. Как минимум, нужна была предварительная договоренность. Сергей связался с ней по телефону, с трудом, но все же договорился о встрече.

Семья Потехина обитала в так называемом номенклатурном доме. Его построили в первой половине восьмидесятых для партийных и советских чинов.

Центр города, обнесенный железным забором двор, охранник у ворот, в подъездах консьержи. Чувствовалось, что этому дому уделяли особое внимание. Как-никак здесь жил мэр города. Жил...

Чтобы пройти мимо охранника у ворот, хватило одного удостоверения. Консьерж в подъезде дополнительно связался по телефону с Тамарой Алексеевной, спросил, ждет ли она майора Комиссарова. Оказалось, ждет.

Она сама открыла Сергею дверь. Пышнотелая крашеная блондинка лет сорока.

Лоб прикрывала черная траурная лента. Болезненное выражение лица. И возбужденный, с безуминкой, взгляд. Женщина смотрела на Сергея с каким-то непонятным подозрением. Пришлось предъявить удостоверение.

– Ну, входите, – неохотно пропустила его в дом мадам Потехина.

Квартира в самом деле большая. Роскошный евроремонт – судя по всему, произведен совсем недавно. Мебель дорогая. Но мрачно здесь. По дому осязаемо витал траурный дух.