Убить в себе тебя

Я медленно поднималась по лестнице, приятное ощущение примирения окрыляло и делало мои движения танцующими, словно я разыгрывала театральную пьесу с хорошим концом.

Я набрала номер Алёны, ведь мне не терпелось рассказать ей о произошедшем, поделиться эмоциями, которые не стихали уже порядка пяти часов. Временами мне казалось, что она переживает за мою жизнь больше меня самой.

– Кира, наконец-то. Рассказывай. Как всё прошло? – её голос был взволнован, я чувствовала, что она сгорает от нетерпения.

– Мы помирились, всё хорошо, – сказала я, закрывая за собой дверь в квартиру.

– Я верила в тебя, я знала, что он всё поймёт.

Ближайшие два часа я пересказывала Алёне наш разговор во всех подробностях. И вдруг поймала себя на мысли, что я описываю события раза в три дольше, чем они происходили в реальном времени.

Моим эмоциям не было предела, в течение разговора я размахивала руками, ударяла себя ладонью по лбу, иногда пускала слезу, мой голос дрожал, а затем резко сменялся мечтательным.

– Нам через четыре часа в школу вставать, ты не забыла? – я громко зевнула.

– А что мешает нам пойти ко второму уроку? – заманчиво протянула Алёна.

– Ничего, кроме злой химички, – проворчала я.

В скором времени мы начали прощаться и с пожеланием спокойной ночи обе отправились спать.

Ночь пролетела незаметно, будто не прошло и часа моего крепкого сна. Пронзительный звонок будильника не стихал, вынуждая меня встать с кровати и выключить его. Я нехотя поднялась.

На кухонном столе меня ждал чуть остывший завтрак. Я пробежалась по квартире в поисках мамы, но она уже ушла на работу, я снова не успела поблагодарить её и решила сделать это вечером.

– Кира, ты опять опоздала?! – крайне неприветливый голос моей учительницы по английскому раздался эхом по всему коридору.

– Простите, не могла найти сменную обувь, без которой вы меня вчера не пускали в школу, – съязвила я.

Она окинула меня возмущённым взглядом и тут же отошла от двери, ведущей к лестнице. Я зашла в кабинет, который встретил меня безумным гулом одноклассников, они вели себя словно животные, и это ужасно раздражало.