Отпусти браткам грехи

Скоро колонна вернется на базу, машины займут свое законное место в автопарке, а он отправится в свой фанерный модуль, завалится спать, не раздеваясь… Скорей бы…

Гарик зевнул, глаза закрылись сами по себе. И только усилием воли он смог бы вырвать себя из теснины сна…

От грохота заложило уши, взрывная волна перетряхнула тело. В глазах заискрило, а затем все потухло, сознание заволокло непроницаемо черной пеленой… В первое мгновение Гарик решил, что это сам организм подал ему столь мощный сигнал бедствия. Но еще до того, как заклинило голову, он понял, что в машину попала граната…

Совершенно не чувствуя своего тела, на автопилоте он вывалился из машины.

Подняться не смог, куда-то пополз, ничего не соображая, пока совсем не потерял сознание…

Очнулся Гарик в санитарной машине. Он лежал на машине, нижняя часть тела как будто парализована, но голень правой ноги нашпигована горячими иголками. Рядом вечно пьяный фельдшер Коновалов. «Таблетка» несется быстро, ее трясет на ухабах, кидает на поворотах, а прапорщик спит.

И только в полевом госпитале Гарик выяснил, насколько плохи его дела. Оказывается, машина подорвалась на мощной транспортной мине. Сработай заряд под колесом, вряд ли бы Гарик выжил. Но мина реагировала на саму машину, и до подрыва находилась она в «спящем» состоянии. Специальный регулятор настроил ее на определенную частоту, на пятую, десятую или двадцатую машину. Настроил ее на грузовоз, который вел Гарик. От верной смерти его спасла кразовская коробка передач, которая и приняла на себя основной заряд.

Кабину не разорвало и водителя не разметало в куски. Но серьезно пострадала нога. Ступню и голень разворотило так, что врачи всерьез задумались об ампутации.

– Или здесь резать, или в Ашхабад везти, – решил один хирург.

– А если не успеем? – озадаченно спросил второй. – Если гангрена?

– Надо успеть… У парня вся жизнь впереди…

Гарика обкололи обезболивающими и антибиотиками, отправили на военный аэродром, откуда он тотчас был переправлен в Союз…

* * *

Гарик с недоумением смотрел на стройного, плакатно бравого полковника в наглаженной форме.

Указом Президиума Верховного Совета рядовой Серегин награждался орденом Красной Звезды.

Полковник вручил ему коробочку с наградой, орденскую книжку, крепко пожал ему руку и, как показалось Гарику, облегченно вздохнув, быстрым шагом вышел из палаты. Он был паркетным офицером, и его коробил запах гнойных бинтов и карболки.

Первым отреагировал на событие Лева Смыкин.