Неуправляемый таран

У него уже возникают такие мысли, а она ускорит их течение. И плевать, что Ира Юршина будет называть ее мамой…

А Игнат – это жизненный тупик. И Лия это четко понимает. Поэтому делает ставку на Гошу. Но Игната бросать не надо. Она должна удержать его от безумной мысли убить Юршина. И она это сделает, потому что знает как. Теплом и лаской сделает. А там, где ласка, там и постель. Это во-первых. А во-вторых, должен же быть у нее любовник для полноты жизненных ощущений…

Лия вышла из ванны, чувствуя себя укротительницей тигров.

Есть у нее средство против дикой животной агрессии, и она сделает из Игната ручное домашнее животное. И сделает это в свое удовольствие.

Но Игната дома не было. Он ушел. И даже записку не оставил. Лия озадаченно поскребла за ухом. Не мог Игнат уйти так просто. Он хотел продлить самый желанный и яркий миг в своей жизни, он должен был остаться на ночь. И совсем непонятно, почему он ушел. Что за блажь на него нашла? Может, он боялся, что Лия разубедит его убить Гошу? Может, он не хотел, чтобы она усмирила его дикую звериную сущность?.

.

Если так, то нужно что-то делать…

Глава 8

Пышные, чуть влажноватые, пахнущие свежим жасмином и сухой полынью волосы, нежная бархатистая кожа, жаркая упругая плоть. Хрупкие женственные плечи, красивая спина, тонкая талия, волнующая линия бедер, длинные стройные ноги. Божественная нагота… Игнат помнил, как Лия трепыхалась в его буйных объятиях, как стонала, выгибая спину, как ощущение дикого счастья будто взрывало его изнутри.

А как она шла в душ, блистая своей нагой красотой… И еще Лия виляла попкой, кокетничая перед ним. Именно это Игната и взбесило. Ведь она шла в душ всякий раз после секса с Юршиным. И перед ним она выеживалась, вихляя бедрами…

А Юршин знал, что нельзя трогать Лию. Знал, что на чужое позарился. Знал, но взял то, что ему не принадлежит. И Лию ославил на весь город. Она и раньше не славилась благочестием, а сейчас на нее и вовсе показывают пальцем. Шлюху он из Лии сделал.

Совратил по всем статьям и выставил на всеобщее посмешище. Разве такое прощается?

– Ну, что делать будем? – спросил Дашок.

Они сидели на крыльце старого дома на окраине Лимановки. Глинобитная хата, но смотрится хорошо. Оштукатурили ее не так давно, побелили; две комнатушки, печка, запас дров и угля. И летняя кухня хорошо протапливается, там тоже зимовать можно. А бригада у них серьезная – пять человек вместе с Игнатом, и все с оружием.