Не жди меня, мама, хорошего сына

Жилье приличное, с обстановкой, но он задолжал за два месяца. Хозяин в отличие от Волынка с ножом за ним не бегал, в суд вроде бы не обращался, так что зачем отдавать долги, если можно было снять новую квартиру. Так он и поступил.

– Далеко? – зарделась Лиза.

– Не очень, но пробки… Пару часов туда, пару обратно…

– Слишком долго. Мне через два часа дома надо быть…

– Можно к озеру съездить. Я знаю одно укромное место. Если, конечно, его не застроили…

– Укромное? Зачем нам укромное?

– Ну как зачем?

Сеня опустил голову, красноречиво провел взглядом снизу вверх по ее сарафану.

– Так сразу? – еще больше покраснела Лиза.

– Да.

– Так сразу, и так просто…

Ее жеманная улыбка указывала на то, что и она в душе кричит «да!». Но все же слышалось в ее голосе осуждение.

– Да, все очень просто, – неотрывно глядя на нее, с хитрецой закинувшего сети рыбака сказал Сеня. – Просто ты мне очень нравишься. А у меня есть один недостаток – если девушка мне очень нравится, то я говорю ей все, о чем думаю.

– Это у тебя такой недостаток? – с той же хитринкой улыбнулась Лиза.

– Ну, если ты считаешь, что это достоинство, то я не против…

– И я не против, – решаясь, сказала она. – В конце концов, я не девочка… Поехали.

Всю дорогу она молчала, стараясь не смотреть на него. На щеках стыдливый румянец, длинные ресницы подрагивают, губы в беспокойном брожении, пышная грудь учащенно вздымается… И он молчал: боялся неосторожным словом вспугнуть ее непристойный кураж.

Она сама нашла дорогу к озеру, сама вывезла его на прогалину в прибрежном лесу, в пространстве между обжитым и еще только строящимся коттеджным поселком. На удивление чистое место, не загаженное, трава высокая, но если постелить покрывало… А покрывало было, в багажнике машины. И даже подушка. Сеня деликатно промолчал, не стал спрашивать, чей это джентльменский набор.

– Отвернись! – пряча глаза, сказала она. – Я разденусь.

Просьба ее могла показаться нелепой. Зачем отворачиваться, если, раздевшись, она не залезет под одеяло, не спрячет свою наготу. Но тем не менее Сеня повиновался, а когда повернулся к ней, она уже лежала – скрестив длинные полные ноги, закрыв руками объемный бюст.