Не верю в доброту братвы

Сильные у него руки, мужская энергетика в них – мощная, волнующая. И аура у него магнитная – так и тянет к нему… Но ведь она его не любит. Это всего лишь страстное наваждение.

Глеб помог ей сесть в машину, занял свое место за рулем…

– Твоя сестра с ума сошла… – сказал он. – Нашла, куда тебя отправить. Я понимаю, без продуктов обед не сваришь, но ведь нас же ищут. Что, если с милицией?

– С милицией?

– А что, такого не может быть?

– Наверное, может, – пожала плечами Нина.

– Я знаю место, где нас искать не будут, – сказал Глеб.

– Это же далеко.

– Каких-то пятнадцать километров. А машина – зверь, – засмеялся он.

– Ну, как скажешь…

Машина плавно катила по улице, и так не хотелось из нее выходить. Ехать бы и ехать.

– Так и скажу.

– А Нила знает?

– Она видела, как я поехал за тобой.

– Она ревнивая.

– Мне-то что?

– Ну, ты ей нравишься…

– И что?

– Мама хотела бы, чтобы ты на ней женился…

Машина выехала за город. Пятнадцать километров до поселка, но дорога хорошая, местами даже заасфальтированная.

Но Глеб вдруг свернул с дороги на ухабистый проселок, машина проскакала по колдобинам до березовой рощи и остановилась.

– Ты что, убить меня хочешь? – усмехнулась Нина.

– Хуже.

Он повернулся к Нине, с дикими от возбуждения глазами обнял ее за шею, поцеловал в губы. И спинку кресла опустил. В низ живота вдруг нахлынула горячая волна распирающей истомы. И нервы как будто съежились в предчувствии урагана, грозы и ливневых дождей.

Но гром прокатился оглушительными раскатами, и смерч закрутился, втягивая в себя тонны горячей воды, чтобы в один момент обрушить всю эту массу в пересохшее русло реки. Забурлила река, хлынула вода, смывая на своем пути остатки стыда и совести…

И так хорошо было Нине, что и умереть не страшно…

Она слышала, как Глеб вышел из машины, но ей все равно. Совсем не хочется приходить в чувство, лежать бы так без движения и не двигаться.

Нина подняла спинку кресла, стала приводить себя в порядок. А там и Глеб вернулся. От него пахло сигаретным дымом.

– Разве ты куришь? – спросила она.

– Да так, иногда…

– Понятно.

– Что тебе понятно? – Он вдруг повернулся к ней, схватил за плечи, развернул к себе, посмотрел в глаза и с силой тряхнул.