Кредитная невеста

Вчера ночью Каретников придумал, как пробраться в административное здание охранной фирмы. Сегодня он это сделает. Там и возьмет Зубаря за жабры. Сначала произведет эффект взорвавшейся бомбы, а потом нацепит на Зубаря пояс шахида. Вернее, муляж такового. Слава вместе с этим бандитом выберется из ловушки, в которую себя же и загонит.

Да, он смертельно рискует, принимая такой план, но ради Лады готов к черту на рога.

– Что ты собираешься делать? – спросил Константин Евгеньевич.

– Да, именно делать, – сказал Слава.

– Как там с машиной?

– Вы за машину переживаете?

– За тебя. Сейчас к гаишникам съездишь, на права сфотографируешься. Я уже договорился. Тебе только сняться осталось. Спросишь майора Пенкина, он все сделает.

Лазарев не обманул Славу. Гаишники его действительно ждали. Он всего лишь сфотографировался на права нового образца и через два часа получил заветный прямоугольник. За это время парень сходил в магазин и купил все необходимое для изготовления муляжа пояса смертника.

Одна половина сознания Лады отталкивала наркоту, другая, напротив, тянулась к ней. Но Нырку было все равно, какие противоречия ее раздирали. Он сделал укол, и на пленницу снова нахлынула эйфория, на пике которой ей хотелось завыть от восторга.

Потом появился Семен.

Он поднял ее с постели, поставил перед собой, посмотрел в глаза и спросил:

– Ты меня хочешь?

Лада засмеялась. Какая ему разница, хочет он ее или нет? Может, и это главное. Семену никто не помешает сорвать с нее пеньюар, завалить на кровать и сделать свое грязное дело.

– Да, ты меня хочешь, – сказал Семен и легонько толкнул в грудь.

Лада села на кровать, а он стал расстегивать брюки. Чтобы ничего не видеть, она легла на спину и закрыла глаза.

Лада даже сама раздвинула ноги, а потом дико засмеялась. Это был истерический хохот из могилы, в которую она угодила.

Три укола – это предел. Лада уже могла считать себя законченной наркоманкой.

Она смеялась из могилы, в которой чувствовала себя не так уж и плохо. После укола.

Семену не понравился ее смех. Он остановился и влепил ей пощечину.

Лада перестала смеяться. Все время, пока он корчился на ней, она тупо смотрела ему в глаза.

Потом Семен собрался уходить.