Мужчина, которого предала женщина

От сильнейшего душевного волнения у него закружилась голова, затяжелели ноги, а сердце, казалось, взбесилось – колотилось так, что едва не выпрыгивало из груди, но при этом отказывалось качать кровь. Валентин остановился, одной рукой оперся о стену, другую приложил к взмокшему лбу.

– Тебе плохо? – забеспокоилась Дарьяна.

Она обняла его сзади, помогла зайти обратно в кабинет, усадила в кресло. И даже включила электрочайник.

– Скажи, что мне все это привиделось, – умоляюще посмотрел на нее Валентин.

– Нет, я правда от тебя ухожу. И поверь, мне очень жаль…

– Да, я знаю, что у меня много недостатков. Я знаю, что испугался тогда – ну, перед этими, нерусскими…

– При чем здесь это?

– Ты надеялась, что я буду тебя защищать. А я тебя подвел, не оправдал твоих ожиданий… Женщины любят сильных, а я слабый… Но я стану сильным. Я тебе обещаю…

– Но уже поздно, – печально, даже с болью за него, но все-таки беспощадно сказала Дарьяна. – Все уже решено.

– Но почему?

– Потому.

– Тебе не нравится мой статус?… Да, ты стесняешься меня. Даже перед водителем своим стесняешься. Поэтому на работу и с работы я добираюсь сам.

– Я тебя не стесняюсь, – убедительно сказала она.

– Ты – главный бухгалтер крупной фирмы, а я всего лишь рядовой работник, да?

– Заметь, ты сам это сказал!

Валентин вздрогнул, увидев Тихоплесова. Он стоял в дверях, опираясь плечом о косяк, перебросив одну ступню через другую. На губах пренебрежительная улыбка.

– Ты неплохой парень, Валя.

Обычно его густой, глубокий бас обладал мягкой, почти не ощутимой, но все-таки парализующей силой. А сейчас он взбесил Валентина.

– Да я! Тебя!

Он вскочил с кресла, бросился на своего бывшего уже босса. Ему бы размахнуться, чтобы со всей силы ударить его в лицо, но Валентину не хватило решительности. Он всего лишь схватил Тихоплесова за грудки, за что тут же поплатился. Лоб противника надвинулся на него с немыслимой скоростью, в голове что-то взорвалось, в глубине глаз вспыхнули кроваво-красные огни…

В себя Валентин пришел только на полу.

– Ты неудачник, Полунин, – морально добивал его Эдуард Антонович. – Ты даже не медяшка, ты жалкий кусок дерева.