Менты таких не трогают

– Нормально. А где ствол? – Прохор глянул себе под ноги, затем сунул руку под свое сиденье, но пистолета не нашел.

– Я его выбросил.

– Зачем?

– А чтобы тебя с поличным не взяли. О тебе, пацан, забочусь. Ты должен ценить, – тронув машину с места, с затаенной усмешкой сказал Пушкарь.

С хорошей лесной дороги они свернули на гиблый зимник с ужасной колеей, но джип достаточно легко шел по ухабам, пока не выехал на маленькую светлую полянку в самой гуще леса. Пушкарь остановил машину, вышел из нее, потянулся навстречу солнцу:

– Красота какая!

– Кому как!

– А что не так? Место спокойное.

Не хуже, чем на кладбище. Даже лучше. Соседи донимать не будут.

– Не смешно, – открывая багажник, буркнул Прохор.

– Конечно, не смешно. Мне лично плакать хочется. Тело здесь закопаем, а башку на свалку выбросят.

Прохор взял лопату, выбрал место под молодой осиной, вогнал штык в землю.

– Дерн сначала сними.

– Да знаю.

– В каких войсках служил?

– ДШБ.

– Я тоже. Мотострелковый батальон парашютно-десантного полка.

Кто-то там обещал взять Грозный силами одного парашютно-десантного полка, вот мы и брали. В декабре девяносто четвертого, – криво усмехнулся Пушкарь. – Как слепых котят в самый центр пихнули. Кошка бросила котят… Мне-то повезло, я из этого стишка живым выбрался… А ты воевал?

– Не успел.

– Тогда тебе не понять… Ну, чего смотришь, давай, рой! Яму для ближнего.

Прохор кивнул, снова вонзил в землю штык, наметил контур, стал снимать дерн. А Пушкарь принял позу махрового дембеля в кругу желторотых салаг, сел на пенек, закурил.

– Думаешь, почему я к Афонычу подался – барыг дербанить? А где эти барыги были, когда нас в Грозном расстреливали? Жирок нагуливали. С нас шкуру снимали, а они жировали… Почему я должен за них переживать?

– Ну, кто-то же из них тоже служил. И воевал.

– Кто-то. Но не все.

– А три шкуры со всех дерешь.

– Вот только мораль разводить не надо, – скривился Пушкарь.

– Это не я начал…

– Копай давай!

Земля сначала была легкой, с песком, затем пошел сплошной суглинок, но Прохор не унывал.

Он опустился вниз на целый метр, потом выбрался из ямы и воткнул штык в землю со словами:

– Твоя очередь.

– Кто сказал? – возмущенно глянул на него Пушкарь.

– Твоя очередь сказала.

Прохор устало опустился на пенек, вынул из кармана пачку «Примы», выбил из нее сигарету. Закурил и Пушкарь. Он не торопился браться за лопату, но и Прохор не собирался работать за него. А время шло.