Между черным и белым

Матвей не давил на нее взглядом, как на Селиванова, но все же она дала слабину.

– И что здесь такого? – осведомилась Василиса.

Матвей удивленно повел бровью. Разве он о чем-то спрашивал? Да и претензий никаких не предъявлял. Во всяком случае, на словах.

– Да знаю я, о чем ты думаешь! – заявила девушка.

– В этих цифрах сам черт ногу сломит, – сказал Матвей, кивком показав на папку с отчетом.

Василиса капризно выпятила нижнюю губку, качнула головой. Не о цифрах он думал, да и в бухгалтерской отчетности разбирался даже лучше, чем она.

– Ты собирался сделать мне предложение, – сказала она, возвращаясь к давнему разговору.

Лето прошло, осень вступила в свои права, а воз и ныне там.

– Это имеет какое-то отношение к вашим заседаниям? – спросил он, кивком показал на место, которое Селиванов занимал за ее столом, и взглядом очертил его путь до самой двери.

– Это имеет отношение к нам! – довольно резко проговорила Василиса.

– Вообще-то, я сделал тебе предложение, – сказал Матвей и пожал плечами.

– Считай, что… – вспомнила его слова Василиса.

Он ведь именно так и сказал тогда, весной: «Считай, что я сделал тебе предложение».

Она так и посчитала бы, если бы за столь небрежным предложением последовала свадьба. Но ведь не было ничего подобного.

– Так не считается! – Василиса мотнула головой.

– Да вся эта суматоха, то одно, то другое.

– Нет уже никакой суматохи!

Все формальности были соблюдены.

Но все уже позади. Она вступила в должность, даже взяла в руки бразды правления. Не было ничего страшного в том, что рядом с ней на облучке сейчас сидел Селиванов.

– Ты по ночам спишь спокойно? – спросил Матвей, внимательно глядя на нее.

– Да, спокойно, – ответила Василиса.

Уж не думает ли он, что Селиванов снится ей по ночам? Или, занимаясь любовью с Матвеем, она представляет себя в объятиях своего наставника?

– Тогда поехали! – сказал Матвей и подал ей руку, чтобы помочь подняться из-за стола.

– Куда?

– В загс. Подадим заявление.

– Только не подумай, что я тебя заставляю, – поднимаясь, сказала она.

Матвей замер, внимательно посмотрел на нее сквозь напряженный прищур, но решения своего не изменил.

– Все равно поехали.