Между черным и белым

Трупа в предбаннике уже не было. В трапезной находились только Тук и Бычок, оба вполне живые.

Пухнаря Матвей нашел в массажной. Шатенка с изумрудными глазами стояла на четвереньках, а он усиленно вталкивал в нее свои чувства и желания. Девка постанывала сквозь зубы.

Однако Пухнарь все равно услышал Матвея, резко повернул к нему голову и заявил:

– Я же сказал!.. Ага, это ты.

Шатенка затуманенно посмотрела на Матвея. Не хотелось ей с Пухнарем, но и отказать ему она не могла, потому как проститутка.

Матвей пожал плечами. Он и не думал осуждать Пухнаря за это развлечение. Его покоробил сам факт. Еще не развеялся запах пороха, не засохла кровь на полу, а Пухнарь уже вовсю пользовался трофеем. Потому что ни стыда у него ни совести, зато похоти как дерьма в сточной канаве. Одно слово, бандит. Только дай ему волю, вмиг на голову сядет и ножки свесит.

– Иди сюда! – резко сказал Матвей, закрывая за собой дверь.

Но Пухнарь появился не сразу. Сначала он закончил свое дело, затем вышел.

– Чего так долго? – спросил Матвей, пристально глядя на него.

– А что не так? – буркнул Пухнарь и нахмурился.

Он не подчинялся Матвею, поэтому не должен был отчитываться перед ним. Но тот считал иначе и постарался донести до Пухнаря свою позицию взглядом, вполне спокойным, но таким же тяжелым, как льющийся чугун. Он смотрел на него как сталевар в огненное жерло мартеновской печи.

Пухнарь занервничал под этим его взглядом.

– Нормально все. Трупы уже там, – сказал он и махнул рукой в сторону озера.

– Кто стрелял?

– Бычок.

– Ствол у него?

Матвей собирался списать всех покойников на Шумакова. Надо запятнать орудия убийства его пальчиками, стволы надежно спрятать. Сам он пусть убирается, и чем дальше, тем лучше.

– Пока да.

– Всех давай в озеро. Пора по домам.

Матвей еще не знал, займут ли они с Василисой место Шумакова, но не сомневался в том, что Пухнарю в Новокурске точно делать нечего. Получит он окончательный расчет и отправится к черту.

Глава 3

Осень уже на дворе, а Лилия цвела так, как будто весна в самом разгаре. Пахло от нее свежим, еще морозным, но уже солнечным мартом. От возбуждения кровь ударила во все головы Глеба. Он просто не в состоянии был сдержать свой порыв и набросился на Лилию как самый настоящий кобель.

В себя Глеб пришел не раньше, чем все закончилось, в состоянии полного нестояния.