Между черным и белым

Если отрубить ее, то хвост подергается и затихнет.

– А кто голова?

– Раньше был Горлач.

– Может, и сейчас он? – Василиса пожала плечами.

Не знала она никакого Горлача и не могла судить, сильная это голова или не очень. А раз так, то ей без разницы, кто там управляет той анакондой, которая уже набросила на них первое кольцо. К счастью, неудачно.

– Информация, честно говоря, не совсем свежая. Но кое-что уже подтверждается, – сказал Матвей.

– Что подтверждается?

– Комков Павел Антонович. Кличка Комок.

– Мне страшно, – сказала Василиса и поежилась.

– Мне тоже.

– Тебе страшно? – Василиса просто не могла в это поверить, во всяком случае, сейчас.

– Глаза боятся, руки делают. Шумакова тоже надо будет закопать.

– А ты сможешь?

– Вариантов мало. Сбежать от тебя или… Я выбираю второй вариант и буду идти до конца.

– Ты с Пухнарем договаривался.

– Да вот думаю. – Матвей озадаченно поскреб подбородок.

– Что думаешь?

– Ты же серьезно за комбинат взялась?

– Наверное, да.

– Мне нужно знать наверняка. Если мы решим с Шумаковым и продадим комбинат, то это одно. Если возьмем комбинат и осядем в Новокурске, то это другое.

– Что другое?

– Тогда и Пухнарь там осядет.

– Это плохо?

– Это не очень хорошо. Он же права качать начнет, на голову нам сядет. Непременно попытается.

– Что делать?

– Мы продаем комбинат или где?

– А если продаем?

– Тогда я подключаю Пухнаря.

– А если нет?

– Тогда решаю с Шумаковым сам.

Они заехали в лес, углубились в него, насколько это было возможно. Матвей остановил машину, выбрался из нее и взялся за лопату. Он торопился успеть до рассвета, поэтому работал без остановки, лопатой махал мощно, широко.

Василиса невольно залюбовалась им и еще раз поймала себя на мысли о том, что покойники ее ничуть не пугают. Ночь, могила, трупы, а она далека от кладбищенской жути. Ей всего восемнадцать, а она уже досыта наелась этой дряни.

Родителей убили, за ней охотились, в них с Матвеем стреляли, пули проносились над головами, когда они уходили от погони. Затем она мстила за родителей, собиралась убить Рубахова. Матвей застрелил его, когда этот мерзавец ее душил. Она тогда оказалась в объятиях покойника.

Чуть погодя их пришли убивать телохранители Рубахова. Матвею пришлось браться за оружие. Правда, хоронить их вот так в лесу не пришлось. Трупами занялась милиция.