Мама, я жулика люблю!

Хоть и не хотела она становиться объектом эротических фантазий, но все же ей очень приятно осознавать, что Женя мечтает обладать ею как женщиной… Так хотелось ему думать. Хотя, возможно, Варвара даже и не догадывается, какие бредовые картины рисовало ему воспаленное воображение.

– О чем ты думаешь, Пылеев?

– Так это, представил вас и себя…

– Где представил? – возмущенно, но притом с живым интересом спросила она.

Жене показалось, что Варвара Юрьевна совсем не прочь, чтобы он затащил ее к себе в постель хотя бы мысленно.

– На ринге, – предельно серьезно сообщил он.

– Ты хочешь исправить свою двойку кулаками? – неожиданно звонко рассмеялась она.

В ее взгляде была язвительность, но какая-то милая, нежная. Как и она сама…

– Ну что вы, Варвара Юрьевна! – ужаснулся Женя. – Я представил, как вы берете классный журнал, ставите мне двойку, а я падаю… Я в нокауте, Варвара Юрьевна, из-за вашего «неуда»…

– Ты, Пылеев, в нокауте из-за своего халатного отношения к учебе.

– А где нужно? – ляпнул и тут же покраснел Женя.

– А ты нахал, Пылеев!

Варвара возмутилась. Но, похоже, этим она старается скрыть свое смущение… Все-таки знает она, какого рода фантазии будоражили его воображение. Женя чувствовал, как пылают его щеки… Уж лучше в самом деле выйти на ринг против Майка Тайсона, чем краснеть перед лицом Варвары.

– Пылеев, я тебе нравлюсь? – неожиданно спросила Варвара Юрьевна.

– В каком смысле? – опешил он.

– Как женщина нравлюсь? – она в упор и пронзительно смотрела на него.

И столько чувств было в ее глазах, что Женю бросило в жар. Ему вдруг показалось, что Варвара потянется к нему через стол, обнимет его за шею и он утонет в ее глубоком поцелуе… И это случится не в бредовых грезах, а наяву.

– Нравитесь… – ошеломленно выдавил он.

– А может, больше, чем просто нравлюсь?

– Может быть…

По сути, его ответ прозвучал как признание в любви. Но Варвара и не думала бросаться в его объятия. Напротив, ее глаза вдруг стали ледяными. И все чувства исчезли в глыбе вечной мерзлоты.

– Тогда почему ты игнорируешь мой предмет? – отрезвляюще хлестко спросила она.

– Я… Я не ингори… не игноририрую… – обескураженно пробормотал Женя.