Кто не выжил, я не виноват

При всей своей худобе девушка не похожа была на чахоточную, и запущенной, оголодавшей не выглядела. Прическа короткая, с блеском свежевымытых волос, ногти подстрижены, но лак на них высох совсем недавно, легкий запах духов, чистая футболка. Яркие маленькие жемчужинки в тонких, просвечивающих ушках.

На вокзале жарко, да и в поезде было душно. Родион и не понял, как впился зубами в эскимо.

– Молодой человек! – донеслось из-за спины.

За Родионом следовала нервная грузная женщина с большим чемоданом на колесиках.

Этот багаж мог опуститься ему на голову.

Брюнетка даже не глянула на нее.

– Ты Родион? – спросила она.

Мороженое ушло из ее рук, но девушка продолжала жевать. Теперь уже это была резинка.

– Ну, допустим, – ответил он, нахмурился, взял брюнетку за локоть и слегка сдвинул ее в сторону.

Женщина с чемоданом задела его тяжелым плечом и пошла по перрону.

– А форма где?

Родион похлопал по своей сумке. Двадцать пять лет ему, слишком взрослый он для того, чтобы бравировать в форме с тремя сержантскими лычками на погонах.

У них заместитель командира погранзаставы капитанское звание досрочно получил, а он тоже четверть века разменял совсем недавно. Со звездочками на погонах можно было бы щегольнуть перед Тамарой, а без них лучше в гражданке. Футболка у Родиона новая, джинсы вполне приличные на вид, кроссовки не совсем еще убитые.

– Ты кто такая? – осведомился он, недоуменно глядя на девушку.

– Тамара, – продолжая жевать, с насмешкой во взгляде сказала она.

– Не понял.

– На самом деле Вика.

– Пожалей мою голову. – Родион приложил ладонь к затылку.

– А я тебя по мороженому узнала.

– По мороженому?

– Отобрал, откусил. Так только солдат оголодать может, – с усмешкой проговорила она.

– Или зэк.

– На самом деле я тебе по фотографии узнала. Ты ведь мне письма писал. А я тебе, так уж и быть, отвечала.

– Так уж и быть? – растерянно пробормотал он.

– Твоя фотография мне не нужна была. А вот за собаку спасибо. – Девушка изобразила реверанс, насмешливо глядя на Родиона.

При этом она смачно жевала резинку, без устали двигая челюстями.

– Мухтар на заставе остался, – проговорил Родион с полным безразличием к овчарке, с которой фотографировался для Тамары.

Голос его звучал, как лучина догорала. Мысли в голове напоминали едкую копоть. Не Тамара ему писала, а какая-то Вика. Но почему так?

– Ничего, я тебя вырезала, а его в рамку вставила и на стену повесила.

– Очень смешно.