Королева шансона

Затем, подпрыгнув, разбил ему коленкой нос. И снова удар…

Костя почти на полголовы был выше своего противника, и плечи у него гораздо шире, но это не помогло ему. Миша легко сбил его с ног и, когда он лег, кулаком ударил в висок, припечатав голову к полу. Костя затих, похоже, он потерял сознание. Миша склонился к нему, приложил пальцы к шее.

– Будет жить, – сказал он и, для острастки пнув Костю ногой в живот, зашел обратно в квартиру.

– А оно нам нужно? – спросила Алла, закрывая за ним дверь.

– Ну, он же тебя не насиловал, – усмехнулся Миша.

– Физически – нет, а морально – затрахал.

– Хорошо, в следующий раз я его убью, – обнял ее за плечи Миша и повел в комнату…

Голова раскалывалась от боли, перед глазами плыло, руль выскальзывал из слабеющих рук. И все-таки Костя смог доехать до дома.

Он вышел из машины, покачиваясь, направился к воротам, кое-как открыл их. И во двор заехать смог. Но когда снова выходил из машины, его вдруг вырвало.

Мать подбежала к нему, с осуждением хмуря брови.

– Ты что, пья… – и осеклась, увидев его распухший нос и размазанную под ним кровь.

Никогда Костю еще так больно не били. Миша оказался настоящим монстром с невероятно мощными ударами, под которыми голова едва не лопнула.

Но голова это ладно, душевная боль заставляла его страдать еще больше. Он неправильно себя повел, сам нарвался на грубость. Хотел блеснуть перед Аллой силой, но его унизили у нее на глазах…

– С кем ты подрался? – спросила мама.

– Подрался…

С самой судьбой он подрался.

– Тебе в больницу надо.

– Да нет, не надо. Отлежусь, и все…

– У тебя сотрясение мозга, – глядя ему в глаза, сказала мама. Когда-то она работала медсестрой и знала, о чем говорила.

– Плевать!

От сотрясения мозга не умирают. А если вдруг, то смерти Костя не боялся.

Он кое-как добрался до своей комнаты и рухнулся на кровать. Голова закружилась, втягивая в бездонную воронку шумящего водоворота.

В себя он пришел в машине «Скорой помощи», но тут же снова впал в небытие. В следующий раз сознание вернулось, когда его укладывали на какой-то жесткий стол. Он услышал слово «рентген» и снова ухнулся в темную глубину.

Окончательно пришел он в себя уже в палате, где лежал в полном одиночестве.