Когда любовь соперница у смерти

Глаза хищные, взгляды мутные, как у людей с темной душой… Нет, не нравились мне эти парни. Очень не нравились. Но все же я решил не обращать на них внимания. Ведь закон они не нарушают, а задерживать их из одной только личной антипатии я не мог – не моя это территория. Да и что я с ними потом буду делать?

Парни сели за стол метрах в пяти от нас. Один, с маленькими круглыми глазками под крупными нависающими надбровьями, глянул на меня с безадресным презрением. Но вот его взгляд остановился на Арине, которая изящно перегружала с вилки в рот мякоть салата.

С похабной улыбкой он что-то шепнул на ухо своему дружку, дождался, когда тот сальным взглядом оценит объект его внимания, а затем, поднявшись во весь рост, направился к нашему столику. Я чуть опустил голову, тяжело поднял на него глаза.

Я не стал угрожающе рычать, как волк, готовый вступить в смертельную схватку из-за самки, скалить клыки и вставать на дыбы, но вложил во взгляд всю силу своего боевого духа, зацементировав ее крепостью характера.

– Привет, я Серега, – глядя на Арину, хрипло, с пренебрежительно-заигрывающей оттяжкой верхней губы представился он.

– Шел бы ты отсюда, Серега, – угрожающе-тихо сказал я.

Он посмотрел на меня с искренним удивлением, как будто не мог понять, почему я до сих пор здесь.

– Твоя жена? – спросил он, кивком головы показав на девушку.

– Нет, но…

На мое «но» он не обратил внимания. Махнув на меня рукой, снова обратился к Арине.

– Хочешь на джипе покататься? – спросил он.

– Нет.

И Арина смотрела на меня удивленно. И еще в ее глазах в большой восклицательный знак вытянулось удивление. Она считала меня каменной стеной, но какой-то проходимец, казалось, разрушил эту иллюзию.

– А на мне? – не унимался Серега.

– Шел бы ты, – снова посоветовал я.

– Куда? – резко привстав над столом, спросил парень.

Он сделал стремительное движение, будто собирался боднуть меня головой, но я виду не подал, что испугался.

Признаться, страх перед этим типом я ощущал. Хотя бы потому, что от страха как такового невозможно избавиться вообще. Но я умел держать свою слабость в узде, контролировать ее, подчинять разуму.

Прежде всего, страх – это элемент самосохранения.