Когда любовь соперница у смерти

Во всяком случае, поводов на него жаловаться он пока не подавал.

– Например?

– Обыск в его квартире ничего не дал, – начал было майор.

Но Гнутьев довольно грубо его оборвал.

– А что вы там надеялись найти? Орудие убийства?

– Ну, было бы неплохо, – смущенный таким выпадом пожал плечами Черепанов.

– Дальше, – небрежным движением ладони позволил полковник.

– И следы преступника ведут в сторону от дома, где проживает Северьянов, – продолжил начальник уголовного розыска.

– Но где-то они обрываются?

– Да, следы теряются метрах в пятидесяти от дома, – кивнул Черепанов.

– Вот с этого места Северьянов мог повернуть назад. Или с того места, где он выбросил топор…

– Мы обследовали все мусорные баки в районе, – не очень уверенно сказал майор.

– Что вы там обследуете? Мусор вывозят по утрам. И топор уже на свалке… А почему именно топор?

– Ну, может, молоток, – пожал плечами Черепанов.

– А может, бейсбольная бита.

– Не похоже. Битой такие раны не нанесешь. Там что-то тяжелое, металлическое, с жесткими углами.

Я присутствовал при разговоре, но, пока меня не спрашивали, молчал. Мою оперскую душу глодали сомнения. С одной стороны, я сам заподозрил Северьянова в убийстве и принял решение задержать его и доставить в райотдел. В этом я был как бы на стороне Гнутьева. Но не мог я и отворачиваться от аргументов, которые приводил Черепанов. Обыск ничего не дал, следов крови на теле подозреваемого не обнаружено.

Впрочем, можно было предположить, что Северьянов снял с себя грязную одежду и обувь, смыл кровь и переоделся в чистое.

– Я разговаривал с Северьяновым, он утверждает, что непричастен к убийству, – сказал Черепанов.

– Ну, мало ли кто и что утверждает, – скептически поморщился Гнутьев.

Он был бы и рад уличить Северьянова в убийстве и в срочном порядке отрапортовать наверх о раскрытом преступлении. Но для этого не хватало сущего пустяка – признания подозреваемого.

– Что скажешь, Петрович? – спросил начальник РОВД, обращаясь ко мне за поддержкой.

– Ну, Северьянов угрожал Сухнову, это факт, – совсем не весело сказал я. – И то, что не хотел открывать мне дверь… Ну, и сама история, которая предшествовала событиям…

– Что ты все нукаешь? – одернул меня полковник. – И мнешься, как институтка. Ты мне четко доложи, что думаешь по Северьянову, виновен он или нет?

– Думаю, что да.