Кодекс мстителя

Диана осталась у меня на коленях, увернулась от поцелуя, обвила руками мою шею и спросила:

– Может, все-таки скажешь, что произошло?

Там у меня тоже болело, к тому же из-за неудобной позы остро заныли ребра, но я готов был это стерпеть, лишь бы Диана обнимала меня и дальше. Так жарко, как никогда прежде.

– Я же сказал, с бандитами подрался.

– На ринге?

– Я уже давно не был там.

– Вадим?

– Он, подлый трус. С ним два мыша, оба размером с быка. Классика жанра. Не ходи с моей девчонкой, а то больно будет! – тут я снисходительно усмехнулся.

– Они били тебя из-за меня?

– «Быки» били и получали. Вадим стоял в стороне, но тоже схлопотал.

Я с удовольствием вспомнил, как это ничтожество повалилось на спину после моего удара.

– И что ты?

– А что я?

– Ты же будешь ходить со своей девчонкой?

– С ней буду, а с чужими нет.

– Правда? – В ее голосе звонко прозвучали счастливые нотки, но я уловил и тревогу.

– Даже не сомневайся.

– Ты и вправду железный.

– Ты чувствуешь во мне магнит? – вроде бы в шутку, но больше всерьез спросил я.

– Да, меня к тебе притягивает. Кажется, мы можем помять мое платье, – сказала она и мягко отстранилась от меня.

Девушка поднялась, выпрямилась во весь рост, нащупала боковую молнию на платье и с загадочной улыбкой на губах попросила, чтобы я отвернулся.

Сознание вдруг прокрутило строчки из пошлого стишка: «Вот и все, а ты боялась, только платьице помялось».

Диана не хотела мять платье, а дело как раз к тому и шло. Я отвернулся и не видел, как она разделась, только слышал шорох ткани, сползающей с тела, а потом почувствовал прикосновение обнаженной девичьей плоти. Я поднял голову и глянул на Диану, но она меня уже не видела, потому что зажмурила глаза. Вид у нее был такой, как будто она ныряла в омут с головой. Да и не обязательно было смотреть на нее, страх и сомнения девушки чувствовались и так.

– Ты и в самом деле никогда не будешь ходить с чужими девчонками? – прошептала она, невольно подставляя под мой язык изящный нежно-розовый сосок.

Вкус этой чудной ягодки подействовал на меня как настоящий наркотик. Кровь ударила в голову, боль улеглась, как после укола морфия.

– Никогда.

– И никому меня не отдашь?

– Никому.