Кино кончилось. Дублей не будет

Который у тебя под юбкой. Ты чего это, капитан, мне здесь устроил?

– Очки сними, – с наигранным спокойствием сказал Максим.

Он знал, что нужно делать в этой ситуации.

– Бить будешь? – Вильям удивленно повел бровью.

Он, видимо, решил, что Максим всерьез будет играть в благородство. Но это был всего лишь обманный ход. За ним сразу же последовал удар. Кулаком. Точно в подбородок. Зуб за зуб.

Максим бил со всей силы, быстро, без размаха. Но Вильям не упал. Он всего лишь отступил на шаг.

Телохранители рванули на Максима. Вильям жестом осадил их, но на место не вернул. Они обступили Максима с двух сторон.

– Я же не снял очки, – сказал Вильям, с укором глянул на Максима и длинными ухоженными пальцами ощупал подбородок. – А ты ударил. Нехорошо, Костин. Так в кино себя не ведут.

– Это не кино! – не без пафоса изрек Максим.

– Вот! – Вильям вскинул палец, ткнул им в кончик носа артиста.

Он умел производить гнетущее впечатление, но и Максим вошел в образ героя.

– Спал.

– По-настоящему?

– По-настоящему.

– Значит, и умрешь по-настоящему.

Вильям не играл роль. Ему и на самом деле ничего не стоило убить человека. Именно это он и собирался сделать. Максиму стало не по себе. В жизни действительно умирают по-настоящему, и никакой режиссер не воскресит.

– Ну, попробуй, – на остатках гонора сказал Максим.

– Зачем пробовать? – Вильям выразительно глянул на одного быка, но ударил другой.

Максим ждал нападения слева, а сбили его с ног справа. Он еще только падал, а уже прилетела добавка – кулаком в живот. Это было только начало.

Быки били со знанием дела, не жалея сил. Максим не мог ни подняться, ни ударить в ответ. Он закрывался, держал удары и понимал, что надолго его не хватит.

– Вильям, он же из полиции! – выкрикнула Рита.

– Из какой полиции? Он актер. Из кино. Ты что, не знала?

Судя по звучанию голоса, Вильям был удивлен.

Может, потому он остановил своих телохранителей, навис над Максимом, не позволяя ему подняться с земли, и спросил:

– Ты не сказал Марго, кто таков?

Максим мотнул головой и скривился от боли. Давала знать о себе ушибленная челюсть. А может, и сломанная.

– Почему?

Максим ответил удивленным взглядом.