Картель

Тим заманил Мелихова в ловушку с помощью его дочери, там и расправился с ним…

– Слишком сложная схема, – покачал головой Шепенков. – Если Стоянова была заодно с киллером, она бы сама разобралась с Мелиховым. Есть масса смертельных, но безопасных для отравителя ядов…

– Значит, здесь что-то другое.

– Корысть. Обыкновенная корысть. Я думаю, Стоянова собиралась получить за Василису выкуп.

– Тогда почему она засветилась?

– Не знаю. Может, случайно. А может, она вообще не собиралась возвращать дочь отцу живой… В любом случае произошло похищение, и Стоянова должна за это ответить.

Севастьян почему-то не сомневался в том, что вина Стояновой будет доказана. Но что же дальше будет с Василисой? Мать погибла, отец, похоже, тоже, родные о себе знать не дают. Осиротела девчонка. И еще, возможно, ей угрожает опасность.

Может, и не связан был дружок Стояновой с мафией, и потому не представлял собой никакой опасности, но из ОВД, куда привез его Шепенков, Севастьян прямым ходом отправился к Василисе.

Девушка находилась в палате интенсивной терапии, и Севастьяна пропустили к ней не сразу. Ему пришлось объяснить дежурному врачу, что девчонке угрожает опасность не только от интоксикации, только тогда его впустили в палату, где он и остался с больной до утра.

Палец выдвинулся откуда-то со стороны и прилепил к глазку видеокамеры жвачный шарик.

Это было сделано вчера. Перед тем, как Стоянова вместе с Василисой вышла из подъезда.

А видеокамера как будто нарочно размещалась на такой высоте, что наклеить жвачку на ее глазок мог даже школьник. Руки бы таким техникам-установщикам поотрывать…

С видеокамерой понятно, но кто-то же должен был отвлечь и консьержку, которая могла увидеть Василису в компании со Стояновой.

Севастьян сидел в консьержной комнатке, просматривая вчерашнюю запись.

– Кто это? – спросил он у консьержки, которая сидела рядом и с интересом наблюдала за происходящим на экране.

– Лариса Дмитриевна это, она вчера дежурила, я ее сегодня сменила.

Вид у Ларисы Дмитриевны был недовольный, она еще и ругнулась, с брезгливостью отбрасывая жвачку.

– То есть вас, Антонина Евгеньевна, вчера здесь не было?

– Нет, не было.