Хуже не будет

– Я тоже хочу, чтобы меня описали! – подал голос Хмелев.

– Пожалуйста! – вальяжно-неторопливым движением руки пригласила его к доске Инга. – Только разденься.

– Зачем?.. – спросил Юра. Сам же и ответил: – А, ну да, натурщики голышом позируют.

– Вот-вот… И еще чтобы одежду не сушить, если сильно вдруг описают…

Вася заржал, как вставший на дыбы жеребец, но Юра сунул ему кулак под нос, и тот вмиг замолк.

– Все сказала? – остервенело спросила учительница, исподлобья глядя на Ингу.

– Ну, типа того.

– Тогда выйди из класса.

– Пожалуйста!

Но из класса выходить не пришлось, потому что прозвенел звонок.

– После перемены продолжаем писать сочинение, – стараясь не смотреть на Ингу, красная как роза, сказала Анжела Евгеньевна и сама покинула кабинет.

Делая над собой усилие, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке, Инга повернулась к Кириллу. И с видимой небрежностью сказала:

– Ну вот, Мускатов, видишь, какие у нас тут из-за тебя английские страсти. Но на русском…

– Веселый у вас класс, мне нравится, – излучая уверенность в себе, поощрительно улыбнулся ей Кирилл.

– У нас. А у вас?.. Откуда ты такой взялся?

– Откуда я взялся, там меня уже нет.

– Что ж, одним придурком там стало меньше, – презрительно хмыкнула Инга и, повернувшись к Кириллу спиной, с гордо поднятой головой вышла из класса.

Она думала, что и все остальные последуют за ней, оставив Кирилла в одиночестве. Но за ней пошел только Костя. Верный, но такой надоевший хвостик.

– А он правда на придурка похож, – сказал он, чтобы угодить ей.

Но Инга с ним не согласилась. Потому что Кирилл не мог быть придурком. Скорее, она дура…

– Ты куда идешь? – осадила она Костю.

– Ну, с тобой!

– Ты что, девочка? Я в женский туалет иду.

Она вздохнула с облегчением, когда Костя исчез. Не до него ей. Кошки на душе скребут. Не надо было оскорблять Кирилла. Но при этом она не сожалела о своем поступке. Она должна была нагрубить ему, чтобы он не зазнавался и знал свое место.

Вернувшись в класс, она увидела Кирилла на прежнем месте. Вокруг него столпились все ребята; он что-то говорил им в расслабленно-небрежной своей манере, а они внимательно его слушали. Даже Хмелев заглядывал ему в рот. Костя стоял в сторонке, демонстрируя свою солидарность с Ингой, но тоже слушал Кирилла.