Грязная жизнь

В квартире на кухне все вчетвером собрались. Пузырь водки на столе, закусь – всё чин чинарем, короче. Кроме них, в квартире никого.

Ксюха как уехала вчера с клиентом, так и осталась с ним. Какой-то хрыч две «штуки» баксов за нее предложил – пару недель, дескать, с ним поживет. Да только хрен ему. Лежак не оплошал, до четырех «тонн» цену набил. И раскошелился дядя. Наташка и Галка по городу где-то шляются.

– Ну чо, пацаны, за девок своих воевать будем? – будто невзначай спросил Мирон, разливая водку.

– А чего за них воевать? – загребая пятерней свой стакан, поинтересовался Лежак.

На него возлагались немалые надежды. Не хилый пацан. И на удар крепкий, и норовом не размазня. За двадцатник ему, в армейке служил, штаб какой-то крупный охранял – учили его из «волыны» шмалять. А это сейчас очень важно.

– Процент на нас за «крышу» жирный накинули. А я с этим не согласен. И вы, конечно, тоже, – спокойно объяснил Мирон. – Короче, братва, сегодня хипиш поднимем – козла одного вальнем.

– Как это вальнем? – побледнел Медок.

Этот Мирону не больно-то нравился. И телом похлипче, и киснуть, если вдруг какая неувязка, начинает. Вот и сейчас, похоже, струхнул.

– Мочить будем, – пояснил Горюн. – Пулю в череп, и все дела.

– А стволы есть? – дрогнувшим голосом спросил Медок.

– А то.

– Я же не умею стрелять.

– Ничего, ничего, сегодня постреляешь, – хмыкнул Витек.

– А-а, где наша не пропадала! – отчаянным взмахом руки Медок как бы разогнал все свои сомнения.

Так, один созрел.

– Не-е, в натуре, пацаны, так дело не покатит, – начал вдруг возбухать Лежак. – Телок пасти – так это без проблем. А мочилово – тут я пас.

Поскакала дырка по кочкам. Лежак вроде как без базара на дело должен был подписаться. А Медок в отказ уйти. А все как раз наоборот. Неувязочка.

– Ты, задница полированная! – заорал на Лежака Мирон. – Ты щас мозгами своими пас сделаешь!.. Ты чо, хочешь кучи делать, а дерьмо за тобой другие пусть убирают?.. Хрен тебе по всей морде!

– Ну я не могу! – сжался в комок Лежак.

– А куда ты денешься, шваль голимая? – Мирон вскочил с табуретки, вырвал из-за пояса «пушку» – щелкнул предохранитель, клацнул затвор. – Молись, падла! – И упер ствол ему в лоб.

– Не надо! – заскулил тот. – Я все сделаю!

– Да? Все сделаешь? – Мирон убрал «игрушку» и быстрым шагом вышел из кухни.

И минуты не прошло, как он вернулся.