Грязная жизнь

Только после этого он ее в сторону отставил. Лежи и не рыпайся. А сам вплотную Ксюхой занялся. Оказывается, сама мысль о том, что она путана, возбуждала его как тысяча Ленок сразу. Дрянь она, курва, соска, тварь продажная. А поди ж ты, от этого на нее стоит, не опускается. До самого утра харил ее, и так и этак в нее заходил. Все позволяла. Мало того, сама просила. Хорошо с ней, ой как хорошо. Невозможно оторваться.

Только уже когда рассвело, у него закончились силы и он слез с Ксюши. И она обессиленно растянулась рядом с ним.

– Мирон, я хочу открыть тебе один секрет, – нежно прошептала она ему на ухо.

– Ну…

А вдруг она скажет ему, где взять денег. А деньги нужны. Очень нужны. Без них он никто.

– Я тебя люблю, еще с детства.

Совсем крыша у девки поехала. Шлюха конченая, а о любви вдруг какой-то заговорила. Нашла, блин, с кем и когда нежности телячьи разводить.

– Ты самый лучший.

Она губами прикоснулась к его щеке.

– Да пошла ты, сука! – не выдержал он и с силой оттолкнул ее от себя.

Тварь, шалава хренова, а еще строит из себя ангелочка. На хрен ему нужна эта «вафельная» любовь.

Ксюша скатилась с кровати, свалилась в проход между ней и стенкой. Подниматься не торопилась.

– За что ты меня так? – заплакала она.

Но он не обращал на нее ни малейшего внимания. Оделся, достал из кармана двадцать долларов, бросил на кровать.

– До дому сами, мля, доберетесь.

И ушел, хлопнув дверью.

* * *

Ксюша плакала навзрыд.

Но она сама во всем виновата. Никто не заставлял ее выходить на панель, она по своей воле путаной стала. А проститутки для Мирона как бы и не люди. Они не имеют права на любовь.

Мирон хороший, он лучше всех. Это она дрянь. Она очень виновата. Но слез от этих мыслей становилось только больше.

Глава 2

Офис фирмы «Ростоп» размещался в отреставрированном старинном здании в центральной части столицы.

– Простите, вы к кому?

Мирон с удовольствием послал бы этого придурка, но сдержался. Ему нужно попасть к Мультику.

– Господин Чебурнов мне нужен, – буркнул он, грудью проламывая себе дорогу вперед. – Это мой кент, мать твою.

– Эй, погодите! – завозмущался охранник, оттесненный в сторону. – Я вас должен записать.

– Записывай, – лениво бросил Горюн.