Герои городского дна

А завтра сюда подъедут охранники и наведут порядок… Но лучше сделать все сейчас. Разогнать грабителей, занести вещи обратно в дом, закрыть дверь, калитку.

Но разгонять никого не пришлось. Сначала на ноги поднялся лысый. Опасливо глянув на открытую калитку, он поспешил вдоль по улице, даже своему дружку не помог подняться. И о награбленном забыл. Лохматый, поняв, что остался в одиночестве, вскочил на ноги и бросился вслед за лысым. Даже на Элеонору не взглянул, не до сережек ему сейчас…

Только убрались грабители, как появился бомж.

– Далеко собрался? – спросила Элеонора.

– Да нет, – пожал он плечами.

– Живешь здесь?

– Ну-у…

– Не хочешь говорить где?

– А зачем тебе?

Бомж обратился к ней на «ты», и это резануло слух. Если он старше ее, то не намного, к тому же статусная разница между ними – непреодолимая пропасть. Но смешно было бы требовать от него обращения на «вы».

– Да странный ты какой-то. Вроде бомж, а вроде бы не совсем.

– Нет у меня определенного места жительства. Значит, бомж, – усмехнулся он.

– И давно так?

– Не очень.

– А лет сколько?

Бомж исподлобья посмотрел на нее и бросил в ответ:

– Пойду я.

– А вещи в дом занести? Я заплачу. Сто рублей за сумку.

Он кивнул, послушно поднял с земли баулы и понес их к дому. Элеонора пошла следом. Любопытство боролось в ней с презрением и брезгливостью, а жалость к этому несчастному брала верх.

Мужик занес вещи на веранду, оставил их там и повернул назад. Элеонора протянула ему две сотенные купюры, он молча их взял и направился к калитке.

– Эй, а посмотреть, что в доме, не хочешь? – спросила она.

Он покачал головой, даже не замедлив шаг.

– Ну, может, стащишь что-нибудь?

Мужик резко остановился, развернулся и, сурово глянув на нее из-под нахмуренных бровей, отчеканил:

– Я – не грабитель.

Элеонора покачала головой. Не могла она отнестись всерьез к этому утверждению.

– Может, здесь на хозяйстве останешься? – неожиданно для себя спросила Элеонора. – Я заплачу!

Это подействовало, бомж остановился, повернулся к ней.

– Я здесь редко бываю, а за домом следить надо. Если ты такой честный, я могла бы тебя здесь оставить. И жить будешь, и сторожить… Десять тысяч в месяц тебя устроят?

– Да, – кивнул он.