Герои городского дна

Контрабанда, оружие, девочки, сбор и торговля криминальной информацией… Перечень возможных предприятий большой, и не исключено, что Шекель освоил его в полном объеме… Еще он мог заниматься заказными убийствами, у Матвея были основания так думать. Опасный человек этот Шекель; ну так Матвей знал, куда шел.

– Две тысячи баксов за клифт, – небрежно бросил он.

Элеонора подобрала ему самый лучший и дорогой костюм из гардероба мужа, который идеально сидел на Матвее.

– Нехило! Угощайся!

Бармен поставил на стол кружку с пивом, а Шекель сорвал со связки жирную воблу и подал Матвею.

– Где ж ты так скаканул?

– Это не скок, брат. Это бизнес, – серьезно проговорил Матвей. – На сто миллионов.

– Что за бизнес? – Шекель потянулся к сигаретам, Матвей достал из кармана золоченую зажигалку.

– Отель. В центре Москвы. Приблизительная стоимость – пятьдесят миллионов долларов.

– И каким ты боком к этому делу?

– Начальник службы безопасности, – оправив лацканы пиджака, без хвастовства ответил Матвей.

– О как! Лихо! – Шекель смотрел на него как на человека, с которым не просто можно, но и нужно иметь дело.

Дело, которое пахнет деньгами.

– Не все так просто, – чинно покачал головой Матвей.

– Ну, было бы просто, ты бы ко мне не подъехал. Что за проблемы?

– Человека одного надо пробить.

– Что за человек?

– Рейдер. Бандитских кровей.

– Рейдеры, рейдеры… Красиво звучит! Кто такой?

– Калужных Иван Семенович.

– Калуга?

– Ты его знаешь? – напрягся Матвей.

Вдруг по странному совпадению Шекель тащит «Гранд Хаус» в одной упряжке с Калугой? Если так, то Матвей сунул сейчас руку в осиное гнездо. Еще чуть-чуть – насмерть закусают…

– Ну, пересекались как-то. Лет пять назад…

– Дела с ним имеешь?

– Да нет, скользкий он… – покривился Шекель. Были у него причины так считать, и Матвей не прочь был бы о них узнать. Но это личные дела Шекеля, и лезть в них нельзя. Вот если он сам откроется, тогда другое дело.

– Чем он сейчас занимается? – Матвей осторожно достал из кармана пиджака конверт с деньгами, положил их на стол.

– Ну, точно не знаю. Но пробить можно, – кивнул Шекель, взяв деньги. – Три тысячи? – на глаз, но очень точно определил он.

– Это аванс.

– Еще семера, и нормаль… – сказал Шекель, бросив конверт на стол. – И только для тебя… Я тебе больше скажу: если бы я Герца не уважал, ты бы отсюда не ушел.