Его считали подкаблучником

– Если вам нужны спички, то их нет… – растерянно пробормотал охранник.

– Отдал?

– Ага.

– Ты не спички отдал, а траву, которую скармливаешь местным мажорам. А это, если ты вдруг не знаешь, подсудное дело.

– Вы ничего не докажете!

– Поверь, мажор сдаст тебя на первом же допросе. После того, как мы траву у него найдем. Да и у тебя обыск можно провести. – Архаров многозначительно глянул на приоткрытую дверь сторожки.

– Ну и обыскивайте, – неуверенно проговорил охранник.

– А еще папаша мажора может подъехать.

Охранник поплыл, жалко хлюпнул носом.

– Да ладно вам.

– Давно здесь работаешь?

– Третий год.

– Вот я и думаю, что давно. Вижу, уже успел освоиться. Жилкина Михаила Витальевича знаешь?

– Знаю. В девятнадцатом доме живет. – Охранник поднял руку, в которой находился дистанционный пульт, и нажал на кнопку.

Шлагбаум поднялся, пропустил черный «Гелендваген».

Парень подобрался, втянул живот. Майору казалось, еще чуть-чуть, и он отдаст честь.

Архаров бросил взгляд на регистрационные номера. «…01АБ». Круто, ничего не скажешь.

– Из девятнадцатого дома, – нажимая на кнопку, сказал охранник.

– Жилкин? – провожая машину взглядом, спросил Архаров.

– Нет, живет с ним. Вроде как брат жены. Крутой мужик. С охраной. Обычно выезд у него из двух «геликов». Этот «ноль-один», а другой «ноль-два». По порядку номеров рассчитайсь!..

– Кто такой?

– Горохов его фамилия. А кто такой, не знаю. Но видно, что из авторитетных.

– Горохов, говоришь?

– Да, у меня в книге все записано. Если хотите, можете глянуть.

– Почему же не хочу?

Архарова интересовало все, что касалось Жилкина, и он зашел в сторожку.

Утро должно быть добрым, но не задалось оно у Жилкина. Жена не пожелала ему доброго утра, а любовница сразу же потащила в постель. Это после случая с Гороховым! Паразит унизил его как мужчину, а жена еще и соли на рану сыпанула.

Даша попыталась поднять его в собственных глазах, но не смогла.

– Ну, не вышло, и ладно. Не беда, с кем не бывает.

Он полусидел на диване, а она нежно, утешительно гладила его рукой по животу. Дашина голова покоилась у него на плече, а ее пышные, как одуванчик, волосы служили подушкой.

– Нервы ни к черту.

– Тем более на нервной почве.

– На голову сели, дыхнуть не дают.

– Гони их всех к черту!

– Горохова?

– Можешь начать с Аллы.

– А если я ее люблю?

– Она тебе изменяет.

– Не пойман – не вор.