Его считали подкаблучником

Боксерская груша – штука покладистая, ее можно колошматить сколько угодно, и в ответ ни разу не прилетит. А бить он умел. Удар у него такой, что порой сотрясались собственные головные полушария.

Дом у Михаила большой, со своим собственным спортзалом. Правда, Жилкину не каждое утро удавалось заставить себя встать на зарядку.

Удар, еще удар. Одиночный, двойка, тройка и снова двойка, но уже по корпусу.

– Браво!

Жилкин остановился, услышав голос Горохова. Паша обычно спал до десяти, спортом, если случалось настроение, занимался после обеда.

Горохов стоял в дверях на широко расставленных ногах и медленно, беззвучно хлопал в ладоши. Глаза заспанные, на губах пренебрежительная усмешка. Банный халат на нем, тапочки на босу ногу.

– Браво! – повторил он, подошел к груше и громко хлопнул по ней ладонью. – Ловко ты! Бац-бац! До полусмерти бедную грушу забил. Она даже ответить тебе боится. А если я за нее заступлюсь? – Горохов подошел к окну, взял перчатки.

Жилкин предусмотрительно встал так, чтобы их разделяла груша.

– Как насчет спарринга? – Горохов надел левую перчатку, потянулся за правой.

– Я уже закончил.

– Это тебе так кажется.

– Я устал.

– Что, в штаны наделал?

– На работу надо собираться.

– Ничего, успеешь.

Горохов надел вторую перчатку, принял стойку.

– У меня сегодня встреча в администрации, – уныло сказал Жилкин.

– И что? – Горохов со всей силы ударил по груше.

Михаил невольно вздрогнул и пояснил:

– Серьезный разговор будет.

– Все равно не понял.

– А если ты мне синяк поставишь? Как с человеком говорить?

– Синяки украшают мужчину.

– А если Комаров подумает, что это Замятов меня ударил?

– Теперь понял. – Горохов стянул правую перчатку и отшвырнул ее в сторону.

– Я деловой человек, нельзя мне с разбитым лицом ходить. – Жилкин пытался, но не смог сдержать вздох облегчения.

– Я понял, Миша, кто ты такой. – Горохов презрительно усмехнулся. – Сказать? – Вторую перчатку он уронил себе под ноги и заявил: – Уберешь.

Жилкин кивнул. Да, он готов был прибрать в зале после Горохова, лишь бы не получить под глаз. Михаил – деловой человек, ему нельзя ходить с подпорченным лицом.

Горохов ушел, и тут же подала голос Алла. Оказывается, все это время она стояла в дверях и слушала их разговор.

– А можно я скажу, кто ты такой? – с презрительной ухмылкой спросила она.

Жилкин раздраженно поморщился, глядя на нее.