Его считали подкаблучником

– Ты что делаешь?

– Извини. Что ты там про Марину говорила?

– А то, что и Марина твоя подпрыгивает. По любви. Может, и рыбы уже наловила.

– Мы с Пашкой еще не старые. Ему жениться пора. В принципе, я не против, если мы породнимся.

– Он против. У него этих баб как перчаток.

– Марина – не та баба, которую можно использовать как перчатку.

– Это ты так думаешь.

– А как о твоем брате нужно думать? Плохо?

– Скорее ты на мне женишься, чем он Маринку твою замуж возьмет.

– Я-то могу жениться…

– А мне одолжений не нужно!

– Почему нет? Я женюсь на тебе, а Пашка – на Марине.

– Я же тебе сказала, мне одолжения не нужны.

– Я с Антониной развелся, препятствий нет, – гнул свое Дробов.

В ответ Алла лишь покачала головой. Когда-то она любила Костю, а сейчас от этого помешательства осталась только привычка быть с ним. Да, она не хотела терять ни мужа, ни любовника. Тот и другой вполне устраивали ее в постели, так зачем же менять расклад? Или все-таки надо? Если муж удовлетворяет, то зачем тогда любовник? Но Миша тряпка.

– Есть препятствие. Это я. Раньше надо было думать. – Алла поднялась, наклонилась, подобрала с пола погасшую сигарету и бросила ее на Костю.

Хорошо разогретая женщина в предварительных ласках не нуждается. А довести себя до боевой готовности она может и сама, даже если притворится крепко спящей. Именно так и повела себя Марина. Паша к ней, а она к нему, но как бы во сне.

Толк в сексе она знала. Горохов понял это еще вчера. Сначала Марина вела себя как нецелованная девочка, а потом так раскочегарилась, что он едва успевал дровишек в топку подкидывать.

Зато сейчас она лежала как бревно. Внутри вроде горит, а встречного движения нет. Да ему и не нужно. Пришло время гасить костер.

Горохов остыл и заснул. Но Марина его разбудила.

– Вставай, соня! – Она лежала боком к нему, подперев голову ладонью.

Густые темно-русые волосы стекали с предплечья на подушку.

– Ты что, вместо будильника?

– Нет, просто соскучилась, – нежно проговорила она и улыбнулась.

– Да, но разбудила. – Горохов зевнул во весь рот и закрыл глаза.

– Я хотела сказать, что это была самая лучшая ночь в моей жизни.

– Я старался.

– Я так тебя люблю! – изнывая от счастья, сказала она.

– Я тебя тоже.