Дом обнаженных страстей

– В машине у меня, – вспомнил Тимофей.

– Эх ты! – фыркнул Паша.

– А ты!.. Где непромокаемый костюм? Заброды!

– Зачем?

– Ты что, не рыбак?

– На хрена костюм, когда с обрыва рыбачить можно? Забросил удочку и стоишь на сухом… Заброды какие-то!.. Сапоги резиновые есть. И лодка надувная.

– Лодка нам понадобится.

– В подвале где-то, искать надо, накачивать… Давай, иди!

– Может быть, голову дашь чем-нибудь накрыть? Противень или еще что?

– Кирпичом надежней! – пошутил Женя.

– Очень смешно!

Галка достала из шкафа рулон с большими мусорными мешками, оторвала один, разорвала, вышла накидка с капюшоном, под ней и в резиновых сапогах Тимофей вышел во двор.

Сначала открыл свою машину, забрал зонт, затем заглянул в БМВ – пусто. Но домой возвращаться он не спешил.

Дождь натворил дел, щебеночная площадка перед домом по щиколотку в воде, клумба залита, в огороде лужи. И на газоне вдоль межевого забора мокро, не пройти. Чучело там валяется, халат в клеточку, руки под прямым углом к туловищу.

Но чучело-то с настоящими волосами… Может, это и не чучело вовсе?

От площадки, огибая дом, к дальнему забору тянулась тропинка. Она рассекала огород пополам, на узкой стороне газон, на широкой – вскопанная земля. Родион Калугин лежал на притопленной траве, халат распахнут, но не задран, как будто его волочили по земле головой вперед. Волочили за руки к забору, к обрыву над рекой, а на полпути бросили. Труп его бросили, хотя, возможно, в это время он был еще жив. Хотя вряд ли. Глаза открыты, застывшая боль в них и удивление.

И синяк над глазами и под ними. На плешивой макушке глубокая рана, то ли острым кирпичом голову проломили, то ли еще чем-то.

– Твою мать! – выругался Тимофей, шарахаясь от покойника.

Он и не помнил, как зашел в дом, в себя пришел уже на кухне.

– Ты чего такой бледный? – спросила Катя.

– И мокрый! – засмеялся Женя.

– И Родик мокрый, – сначала сказал, а потом уже подумал Тимофей.

– Где мокрый?

– Да там лежит. Под дождем!

– А чего лежит? – нахмурилась Галка.

– Так по голове, кирпичом, – Тимофей растерянно глянул на Женю.

А действительно, чего это он про кирпич заговорил? Может, не случайно?

– А чего не поднимается?

– Так насмерть!

– Как это насмерть?

Галка вскочила с места, схватила зонт и рванула во двор. Тимофей должен был идти за ней, но его понесло наверх, в свою комнату, окна которой как раз выходили на газон. Окна с видом на труп. Полина пошла за ним.

Он увидел Родиона.