Честный вор

А разговоры не простые, подлые, коварные. И чем быстрей арестант даст ответы, тем скорее освободится. В противном случае задержит не только себя, но и всех, и ночью, в карантинном бараке с него за простой крепко спросят… Это общий режим, воровская власть здесь слабая, поэтому и козлов много развелось. А там, где козлы, там скотство и беспредел, Артем уже успел это понять.

Была бы в зоне сильная воровская власть, «кум» бы не позволил себе так издеваться над заключенными, не стал бы их на холоде держать. Сильная воровская власть решила бы с ним вопрос…

– Есаулов!

Артем прошел в помещение, где из мебели были только стол и стул, а из техники – мощный калорифер, от которого тянуло жаром.

– Стоять! – осадил его пышноусый мужчина в огромной фуражке, которую он почему-то не снимал. Тень от этой фуражки закрывала весь правый погон. Четыре звездочки – капитан.

Артем остановился и опустил руки. Не холодно ему, и не стоит согреваться, обхватив себя руками.

– Ну, чего молчишь?

Надо было представиться сразу – назвать имя, фамилию, отчество, статью, но как-то замешкался Артем – калорифер и тепло от него сбили с толку.

А изнутри его колотила дрожь, и ему пришлось напрячься, чтобы она не прорвалась наружу. Он представился по всей форме, ни разу не клацнув зубами.

– А лет сколько? – заглянув в личное дело, спросил опер.

– Восемнадцать.

– Молодой еще, а зона взрослая. Заклюют молодого петушка, – усмехнулся мент.

– Посмотрим.

– В секцию внутреннего порядка пойдешь. Уважаемым человеком станешь, никто тебя не тронет.

– Не пойду!

– Почему?

– Не хочу.

– Я должен тебя уговаривать? – Капитан выразительно посмотрел на дверь, за которой ждал помилования народ.

Людям в барак хотелось, в тепло, и каждая минута на счету. Артем должен был дать свое согласие, поставить роспись и освободить помещение… Да, действительно нужно поторопиться.

– Не надо меня уговаривать. В секцию вступать не стану, работать не буду.

– И работать не будешь? – ошалел от такой наглости «кум». – Воровская масть заиграла?

– Дело не в том. Колония исправительная, а мне исправляться не надо. Меня невинно осудили, значит, и работать я не должен. Если хотите, можете записать меня в секцию отрицания физического труда.

– Записать?

– Запишите.

– Ну что ж, так и сделаем…

Артем не ругался с опером, не хамил, даже слова грубого не сказал.