Четвертый лишний

Чутье подсказывало, что не сегодня завтра в деле появится орудие убийства, и тогда ему точно не отвертеться. Сначала его уволят с работы, затем осудят на долгий срок, на отбывание которого настраиваться нужно уже сейчас. Несколько дней его продержат здесь, а затем отправят в следственный изолятор, вот тогда и начнется настоящий ад для него.

– На сегодня все, – закрывая папку, сказал Волынцов. – Но в заключение один вопрос.

– В заключение? – мрачно усмехнулся Трофим. Именно туда его сейчас и отправляли.

– В заключение… Трофим Игоревич, откуда вы узнали про местное поверье?

– О каком поверье?

– О кладбищенском призраке.

– О Гоголе Николае Васильевиче?.. – совсем невесело сострил Трофим. – Откуда я мог о нем знать?

– Друг ваш покойный Дмитрий Евсюков мог сказать.

– А Кислицыну он на этот счет что-нибудь говорил?

– Не знаю.

– Мне Дима точно ничего не говорил. И не знал я ничего, пока бабки кладбищенские не сказали. Это уже потом, после того как Муратова убили…

– Значит, не знали?

– Но видел! Своими глазами.

– Значит, все-таки знали.

– Призраки порождают не только призраков. Они порождают маньяков. Может, у вас тут кто-то решил стать призраком и убивать по-настоящему.

– Это так же смешно, как ваша очередь за смертью, – поднимаясь со своего места, сказал Волынцов.

– Но ведь очередь существует. Нам звонили…

Следователь зевнул в кулак, устало глядя на Трофима, и с кислым видом покачал головой.

– Завтра, все завтра.

Трофима забрали из одной камеры, а доставили в другую, более основательную и за сплошной железной дверью.

Лежаки здесь были с жесткими, латаными-перелатаными настилами из кожзама, и отхожее место с унитазом. Жарко, душно, от сортира нещадно воняло, зато в камере ни одной живой души, ночь Трофим провел исключительно наедине со своими, увы, безрадостными мыслями.

Утром его снова вызвали на допрос к Волынцову.

– Адвокат еще не подъехал, – буркнул Трофим.

Тяжелая голова, жара и урчащий с ужина живот не давали ему покоя всю ночь, заснул он только под утро.

И сейчас в камере более-менее прохладно – можно спать, не изнывая от духоты. Лучше в ней находиться, чем в кабинете у следователя.

– Ваш адвокат сбежал, – усмехнулся Волынцов. Сегодня он выглядел намного лучше, чем вчера. И свеж, и бодр, но не весел.

– Это вы о чем? – настороженно глянул на него Трофим.

– Напал вчера ночью на случайного прохожего, который мимо кладбища проходил.