Братство волчьей стаи

И еще он попытался надавить на Олега взглядом, но натолкнулся на твердую породу и ослабил нажим. И что-то гневное колыхнулось в его волчьих глазах.

– Завтра.

Пахомов хотел добавить, что у них был сегодня очень трудный день, но решил не оправдываться перед этим странным типом.

– Завтра вечером я приглашаю вас к себе в гости. Вас, товарищ подполковник, и вас, товарищ майор. – Чащин попытался улыбнуться от всей души, но вышла какая-то гримаса.

– Всего хорошего, – сквозь зубы пожелал ему Олег и, взяв Татьяну под локоток, увлек ее в машину.

От коньячных паров не осталось и следа – Пахомов сам сел за руль. А Чащин остался стоять возле своей машины. Олег поехал по прямой, рассчитывая свернуть в конце улицы, а он все стоял, пока не исчез из виду.

В конце улицы перед самым поворотом, в отдалении от соседних домов стоял выдающихся размеров особняк с двумя круглыми башнями. На нем и заканчивалась улица, дальше начинался лес, который огибала дорога.

Асфальт закончился, началась хорошо укатанная гравийка.

– Ты правильно сделал, что отказался. – Знаменова придала голосу фирменную твердость, но все-таки в нем угадывалась неуверенность и даже растерянность.

– Мутный тип.

– А если это он зарезал Грибова?

– Я тоже так почему-то подумал.

– Он сам похож на оборотня.

– Хотелось бы обойтись без мистики.

– Да, на вещи нужно смотреть реально, – кивнула она.

– Но почему Варнавину и Сайко убили в полнолуние?

– И почему Чащин так уверен, что Грибова убил оборотень?

Пахомов остановил машину, набрал полные легкие воздуха и резко выдохнул.

– Что с тобой? – Знаменова встревоженно смотрела на него.

Она пыталась казаться «железной леди», но сейчас это у нее не очень хорошо получалось. Олег видел перед собой если не напуганную, то, уж во всяком случае, встревоженную женщину.

– У Чащина глаза желтые. Как у волка, – сказал Пахомов.

– И что это значит?

– Это игра света. Улица очень хорошо освещена. Элита на этой улице живет. А элита о себе заботится. И Чащин у нас элита. И дом с башнями – его дом. Особый дом. И сам он особый. Я не удивлюсь, если это он город под собой держит.

– Я бы тоже не удивилась, – сказала Татьяна.

Но вид у нее был слегка удивленный. И удивлялась она, возможно, самой себе.