Брат, останься в живых

Стас закинул сумку на плечо и направился дальше. На площади перед вокзалом стояло сразу несколько машин с шашечками такси.

– Куда едем, командир? – спросил низкорослый мужичок с кривыми, как у калмыцкого всадника, ногами.

– Рублевское шоссе...

Стас назвал точный адрес.

– Это за Кольцевой, – вслух подумал таксист. – Но все равно круто... Три тысячи, поехали?

– Ты, наверное, пошутил?

В глазах Стаса три тысячи рублей представлялись целым состоянием. Да он после дембеля в своем поселке с утра до ночи работал охранником и то столько в месяц не получал.

– Что, не потянешь? – Мужик озадаченно почесал затылок. – А тысячу?.. Это по-божески...

– Креста на тебе нет, божеский ты человек, – криво усмехнулся Стас.

Но в машину все же сел. Он же не в своем родном поселке, а в Москве, где цены как за границей. К тому же он знавал времена, когда тысяча рублей казалась ему мелочью. Однажды привез домой сразу шестьдесят тысяч «боевых»...

– На Рублевке что забыл? – в дороге спросил таксист.

– Деньги нужны...

– А они что там, на дороге валяются?

– Нет. Дядя там у меня живет. Двоюродный... Может, с работой поможет...

– Хорошо, когда есть дядя-миллионер...

– Ты откуда знаешь, что он – миллионер?

– Ты ж не в Капотню едешь, а на Рублевку. Там сейчас только миллионеры и живут. Долларовые, само собой... Он у тебя кто, банкир?

– Да нет. Что-то там с нефтью связано...

– Нефть – всему голова, – совсем не весело усмехнулся таксист. – Раньше так про хлеб говорили, а сейчас.

Мужичок печально вздохнул. Он явно уже пожалел, что дал слабину и снизил планку за проезд до тысячи. По его мнению, Стас мог бы заплатить и больше... Пусть жалеет, лишь бы до места довез.

Машина остановилась перед воротами самого настоящего контрольно-пропускного пункта. Стас знал, что его двоюродный дядя жил в поселке на Рублевском шоссе, но он не думал, что поселок этот окружен со всех сторон высокой кирпичной оградой и охраняется, как военная база стратегического назначения.

– И далеко мы идем? – покачиваясь на носках, надменно спросил он.

Видит, что Стас человек простой, отсюда и пренебрежительный тон. Впрочем, Стаса это не задело.