Бедовый месяц

Он уже не простой человек в системе, если пешка, то проходная с возможностью стать важнейшей фигурой после короля. Так думал он; охранники, казалось, почуяли его самоуверенность, по струнке перед ним не вытянулись, но вертушку на проходной разблокировали без всяких проволочек.

Впрочем, в струнку эти ребята не вытягивались и перед Авдеевым. Хотя бы потому, что Аркадий Васильевич пользовался не парадным, а запасным выходом. Он выходил во внутренний охраняемый двор, где ждала его машина с эскортом.

Кирилл перешел через дорогу, поднялся на крыльцо кафе «Персей». Женя стояла возле столика, а какой-то стильный хлыщ с манерами пассивного педераста громко выговаривал ей, агрессивно махая руками. А его такой же гейный дружок с умилением смотрел на своего «героя» и восхищенно хлопал накрашенными ресницами.

– Это что, кофе, по-твоему? – верещал хлыщ. – Это не кофе, это отстой голимый!.. И этот отстой ты хочешь впарить мне за триста рублей!

Педераст откровенно позировал перед своим дружком, наслаждаясь своей крутостью.

Зато Кирилл молчать не стал. Он взял чашку кофе, о котором шла речь, и преспокойно вылил ее содержимое на обесцвеченную голову.

– Ты че, охерел? – взвыл от возмущения хлыщ.

И тут же заткнулся, потому что Кирилл просунул указательный палец между его щекой и десной, сделав ему этим очень больно.

– Пошел отсюда, гомодрил крашеный!

Кирилл вывел его из кафе и спустил с лестницы. Пусть менты за него вступаются, ему все равно.

Разумеется, конфликт привлек внимание не только посетителей, к Жене подбежал пузатый администратор.

– Юрнаева! Это что еще такое? – возмущенно протянул он.

– А она здесь при чем? – зло глянул на него Кирилл. – Это ее оскорбляли, а не она! Ее оскорбляли, а ты где был?

– Никто ее не оскорблял! Обычное недоразумение, и я сейчас в милицию позвоню!

– Давай звони.

Климкин так глянул на администратора, что у того челюсть от страха отвисла. И ноги в коленях подкосились. Пузатый попытался отшагнуть назад, но едва не упал из-за слабости в ногах.

Милый друг бузотера смотрел на Кирилла с восхищением, чуть ли не влюбленно, зато Женя была возмущена.

– Кирилл, зачем ты так? – спросила она.

– А затем, что ты здесь больше не работаешь.