Северный клан

– Кэп, у нас пятьдесят секунд, – раздался голос Дрейка.

Прекрасно понимая, что это значит, Рэйн заблокировал командный отсек и побежал к шлюзу. Стоило проскочить в пропускную зону, как тело сделалось легким: руки поднялись сами собою, ноги оторвались от пола. Невесомость.

Он нажал кнопку на ремне боевого скафандра. Пыхнула маневровая турбина, и тяга понесла Рэйна через ангар. Он подлетел к шлюзу и отключил тягу, ботинки тут же примагнитились к полу, не дав парить как лист на ветру. Вокруг летали инструменты и металлическая стружка, коричневыми кляксами плавал пролитый кофе, который остался без чашки и теперь жил своей жизнью.

Рэйн вдруг понял, что вокруг темнота, но он отчетливо видит эти мелочи… Отчетливо различает детали, не используя визор и режим ночного видения!

Рэйн зажмурился и тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не помогло. Он по-прежнему видел в темноте без привычной оптики.

Дрейк нырнул в проделанную в обшивке дыру, закрытую прозрачной мембраной. Полимер облепил его тело, будто желе, пропустил наружу и снова затянул вход.

Бобби отправил туда ящик и прыгнул следом. Только Лоренсо почему-то все еще стоял как вкопанный.

– Давай! Времени нет! – гаркнул Рэйн, но Лоренсо не отреагировал.

Тогда Рэйн подскочил к парню и схватил за плечо. Даже сквозь перчатку он почувствовал, что Лоренсо бьет дрожь. Зубы афериста стучали так, что в наушнике было слышно. Рэйн глянул на его руку.

– Твою ж налево…

Правую кисть Лоренсо покрывали ожоги, кожи почти не осталось, лишь красное мясо с черными пятнами гари.

Все-таки ловушка в сейфе была.

Не раздумывая, Рэйн снял свою перчатку и натянул на руку афериста. Лоренсо завопил, когда перчатка коснулась раны. Рэйн дернул шлейки его скафандра, восстановив герметичность, пристегнул свой карабин к поясу, чтобы удержать парня, и толкнул Грина в дыру.

Мембрана с глухим чваканьем стала стягиваться, как только они оказались в космосе. Инквизитор держался магнитами за корпус рейдера и тут же распылил полимер.

Серая пленка покрыла мембрану и дыра исчезла. В тот же миг щелкнул таймер – время вышло.

***

В лазарете пахло стерильностью и чем-то таким, чем пахнет исключительно в больницах. На дисплеях скакали разноцветные волны, тихо гудели приборы. Убаюкивающий гул нарушал писк анализатора, который никак не желал затыкаться, сколько бы Рэйн не стучал пальцем по панели. Пятнадцать мучительно долгих минут он провел в медицинском кресле.