Разгром. Часть 2

– Правильно, подъемные надежней, и ров выкопайте.

– Ты от землекопов, что ли?

– Меч не видишь? – спросил Ремли, показывая на свой пояс. Еще не хватало, чтобы его приняли за землекопа. К тем, кто владеет или хотя бы носит отточенный меч, уважения кругом больше, чем к тем, кто орудует заостренной лопатой.

– И куда ты? – продолжал расспрос часовой.

– За лошадью, пегая кобылка такая. Не пробегала?

– Так мы за тобой посылали вечером? Шериф, ратуша… – припомнил что-то такое стражник.

– Шериф не ратуша, а шериф, знать надо.

– Да человек шесть было, – окончательно очнулся стражник и на всякий случай перехватил алебарду двумя руками. Если это тот нарушитель спокойствия, о котором распинался шериф, – Мухомор, как его с того вечера стали величать за глаза, – то можно получить награду, если схватить его. Пусть потом рассказывает, что добровольно пришел.

– Ну ничего, эти ваши шестеро, может, еще объявятся.

Стражник неожиданно для себя шумно сглотнул, и слова, которыми он хотел вселить в Ремли страх перед верными солдатами лорда Шелло, застряли у него в горле.

– Поперхнулся? Покашляй! – посоветовал Ремли. – О, да ты, я вижу, смельчак под стать тем, – усмехнулся он, подшивая к насмешке тонкое, но колкое кружево угрозы, – хотя те были росточком повыше – разумеется, пока при головах ходили, да в плечах косая сажень без вершка с полтиною.

Стражник двинулся следом за Ремли, но тот услышал за собой лязг доспехов и обернулся.

– Эк тебя качает, – упрекнул он стражника и толкнул его так, что тот отшатнулся назад и припал спиной к своему углу, но теперь его прямые ноги стояли на шаг впереди. Стражник не мог двинуться. Так и застыл он, стоя на ногах, но не в силах из-за тяжелых доспехов выбраться из угла без того, чтобы упасть с позорным грохотом.

На второй этаж вела узкая лестница. Ремли поднялся, осматривая по ходу коллекцию палестинских сокровищ, привезенных кем-то из Шелло из дальних походов. Судя по скромности коллекции, Шелло или не имели той склонности к грабежу, что ославила иных рыцарей той эпохи, или им пришлось многое распродать.

Перед наскоро сработанной дубовой дверью дремал серый волкодав.