Разгром. Часть 2

По сути же сеновал составляли небольшой стог сена, куда актер положил свою румяную, длинноволосую «прелестницу», невысокая лестница, ведущая к карнизу занавеса, и коса с поддельным деревянным лезвием, покрашенным под железо серебряной краской.

Приобняв взвизгнувшего необычно тонким голосом женоподобного партнера, актер лег с ним в стог и продолжил песню:

Увы! Оцепененье сковало нежный стан,

И потонул в стесненье ее любовный жар.

До ночи говорил ей я сладкие слова,

Светила через кровлю нам неполная луна.

Канцоною о Розе не тронул струн души —

Монахиней лежала она в ночной тиши,

Ни миф об Афродите, ни Клеопатры сказ

Не воскресили в деве утраченный экстаз.

«Дева» довольно натурально изображала мягкое сопротивление покусительствам ухажера и останавливала все его посягательства на ближних подступах к своим набитым тряпками грудям, тем не менее не ограничивая поклонника полностью. Публика застыла в ожидании, актер же вскочил со стога и, добавив трагизма, запел третью часть песни:

В отчаянье пришел я: ужели так я плох?

И из груди прорвался моей печальный вздох,

Но я собрался духом: актер я или нет?

Ключ к публике холодной – известный мне секрет.

В последнюю атаку пошел я, водрузив

Калигулу на флаги и Мессалины прыть,

Разврат былого Рима поведал откровенно

И по дыханью понял: послал стрелу я верно.

Вдруг чудо превращенья сошло на сеновал:

Как совлекает платье, я робко наблюдал,

Сняла порты, рубаху – я оказался наг,

Так быстро обнажался я разве что во снах.

Вошел я сразу в силу: стал крепок, как Приап,

Сказала дева: «Милый, скорей со мной возляг!»

Сомкнула вежды крепко в плену любовных пут,

И томный стон сорвался с приотворенных губ.

Такое представленье давал я не впервой,

Но как юнец поддался я страсти с головой.

Я много постарался и многое успел,

Вы точно не видали таких сплетений тел.

Роса покрыла травы, восход сменил закат,

Вчера я был актером, а нынче – акробат!

Актеры скинули часть костюмов, оставшись в белом, во многих местах штопаном белье.

У ухажера в паху появилась незаметно вставленная палка, наглядно демонстрировавшая публике его приапическое вожделение. Женоподобный партнер забрался на лестницу, ловко зацепился скрещенными ногами за верхнюю перекладину и опрокинулся вверх тормашками так, что его лицо оказалось на одном уровне с выпирающей палкой. Русая коса спустилась до земли, но парик держался крепко.