Перевал

Еще я слыхал от одного человека, что у его бабки была «Поваренная книга некроманта», полная рецептов всяческих жутких зелий, которые могли возвращать из мертвых или открывать двери в другие – загробные, я полагаю, – миры. Но как всегда: никаких доказательств! Едва я попросил его показать мне эту книгу, как он сочинил историю, что, дескать, едва он открыл эту книгу, как явился какой-то черный бес, нагнал на него страху, отобрал книгу и сгинул, сказав, что теперь она будет лежать в Хрустальной башне. Так что все это – просто слухи, я уверен, что книжка, если и была, – простая подделка, а Тиресий – жалкий шарлатан, выдающий за воскрешенных людей своих подельников.

– А как насчет проверенных случаев? – спросил Петерфинн.

– Это каких? – уточнил Паласар.

– Спаситель, например, – ответил наемник.

– Тут случай Бога или одной из его ипостасей. Мы же обсуждали оживление людей.

– Тогда случай Лазаря, – не отступал Петерфинн. – Он был человеком.

– Ну к этому случаю, если я верно помню историю, Бог тоже был причастен.

– И всего-то ты повидал чудес – только одну тушу дракона! – усмехнулся Каспар. – Даже я мог бы рассказать поболее.

– Чудес? – переспросил Паласар. – Мой друг, я видел такое, что твои чудеса покажутся мне букварем. Само слово «чудо» для меня давно и сильно истрепалось и потеряло былой смысл.

– Здорово быть таким смельчаком, как этот Тед, – вздохнул не отличавшийся особой храбростью Вильямсон, пока Каспар обдумывал ответ.

– Он не был смелым, – поморщился Паласар. Воспоминания о характере Теда были для него не так интересны, как о его подвигах. – Он был бесстрашным. Одержим судьбой до безумия. За пределами собственной судьбы его ничто не интересовало. Плохо, хорошо, правильно, неправильно он понимал, только приложив к судьбе, причем своей собственной. Он даже людей оценивал лишь по той роли, которую они играли в его судьбе.

– И разве это плохо? Я тоже верю в судьбу, – раздался голос Дамиса. – Многие люди верят в судьбу.

– А многие из тех, кто верит и говорит «Судьба», знают, что они подразумевают под этим словом? Судьба, предопределение, кисмат, дао – может ли один человек понять, что думает другой, когда произносит эти слова? Для Теда судьба была не каким-то предопределением, законом жизни, а самой жизнью.