Мидгард. Часть 2

Дом растерял девять десятых стоимости, так как оказался слишком громоздким для бедных предместий, долго стоял без дела, пока его с ласковым «Отвяжись, собака!» не подарили в пользование безумному доктору.

Из дома доносилась музыка. Альфредус распахнул двери. На крыльце они с Ремли палками обтерли сапоги от грязи и пошли в сторону тех чудовищных звуков, которые снаружи могли сойти за музыку. В доме оказалось людно. На первом этаже кутили человек пятнадцать. По облику Ремли принял их за студентов. При виде Альфредуса все завопили, один из студентов поднялся и, размахивая руками, заставил собрание прокричать троекратное «Гип-гип, ура!».

– Вот и наш доктор! Привел к закланию знаниями новую жертву! – Собрание приняло Ремли за нового слушателя курса патафизики.

– Где имели злосчастие обучаться? – спросил умеренно трезвый студент у Ремли.

– Первый кельтский универсиум, – отрекомендовался Ремли.

В прежние встречи он приспособился к общению со студенческим братством, во все времена и во всех землях пребывавшим в состоянии беспробудного пьянства; без вреда для здоровья потреблявшим все дурманы и яды, известные человечеству, но по временам чередовавшим безумные запойные кутежи со столь же безудержным учением, при котором с неменьшим рвением потреблялась такая гремучая смесь знаний и премудростей, что вся выпивка мира не могла бы дать в голову сильнее, чем этот падающий с божественной высоты вечной истины гранит науки.

– Кельтский? Не слыхал, но, стало быть, из Англии. Жарден де Бетрав, – представился студент. – Тулузский университет. А вот ваш соотечественник из Оксфорда, – отвел он Ремли к студенту, извлекавшему те самые чудовищные звуки из расстроенного и покалеченного о многие головы музыкального инструмента. – Генрих Банлион. Может, вы где встречались?

– Ох, нет, – ответил Генрих. – Эту встречу я бы запомнил.

– Я рассказал нашему новому другу, что ты учился в Оксфорде, – сообщил де Бетрав.

– Ах, старый добрый Оксфорд, – жеманно ответил Генрих и пропел:

Из стен своих с достоинством немалым

Нас на убой, продажу и расправу

Отправил Оксфорд.

Чем старик нам очень мил,

Куда милее, чем в ученье был.

– Ты уверен, что этот инструмент служит для ублажения слуха, а не для истязания грешников в аду? – спросил Ремли, косясь на то дупло с рейкой и струнами, что терзал в поисках созвучий Генрих.

– Если хочешь, можешь поиграть на моей лютне.