Мидгард. Часть 2

В конюшне, куда в поисках оруженосца явился Ремли, пахло конюшней: лошадиным потом, навозом, сеном, овсом и, если совсем внимательно принюхаться, жиром, которым пахли в амуничнике смазанные от влаги уздечки и подпруги. Оруженосец Калибурна проверял крепления на седлах: все ли ремни и ремешки в порядке, не перехлестнулись ли неверным манером, когда седла снимали и раскладывали; все ли пряжки крепки, не разъела ли железо коварная ржа, не нужно ли что заменить, сбегать в кузницу или к шорнику.

– Твое лицо мне приглянулось знакомым.

Где мы могли бы встречаться? – обратился Ремли к оруженосцу.

– Змея тебя знает, колдун, с чего ты меня узнаешь, – ответил, не поворачиваясь, оруженосец.

– И голос твой я слышал давно, но звучал он иначе. В чем же загадка? Где же память моя? Куда подевалась? Как тебя зовут?

– Ним. А тебя?

– Ремли.

– Ремли? Странное имя, будто сказочный Мерлин решил за ним скрыться, да не придумал ничего получше. – Оруженосец удивил Ремли меткой догадкой.

Он первым отгадал нехитрую перестановку букв в имени Ремли и того, кто за ней скрывался.

– Может, и так, – не стал отпираться Ремли, – но откуда нам знать?

– Ты, верно, знаешь, – ответил Ним.

– Кто твои родители?

– Я вырос в приюте святой Ядвиги Силезской. Родителей нет.

– Где мы – где Силезия! – изумился Ремли.

– Сэр Калибурн странствовал во многих землях. Заглянул на пути из Орхуса.

– Как сэр Калибурн узнал тебя?

– Он спас наш приют от тевтонцев.

Ты же слышал, как крестят тевтонцы? Даже прежде крещенного разденут, привяжут к колесу, познают да заново перекрестят. Я сам мог за себя постоять, но нас, детей, было много. Сэр Калибурн нас спас.

– Не слышал об этом, но подвиг его славен, раз ты так говоришь. Все же мне не понятно, с чего ему подбирать тебя? – спросил Ремли.

– Его оруженосца убили тевтонцы. Потом они с рыцарями замирились. Тевтонцы подарили ему стихотворный Апокалипсис Генриха Геслера или Хеслера, со многими странными картинками на полях, и с той поры, как он его прочитал, сэр Калибурн уверовал, что видел ангелов – истребителей рода людского.

До той книги он пребывал как в тумане.

– Да не может же быть! – вдруг вспомнил эту девочку Ремли. – Ты не Ним, ты – Ниам! Именем этим Брес-отец и мать Фанд тебя нарекли, я ж стоял тогда рядом!

– Откуда тебе стоять рядом или помнить об этом, когда ты немногим старше меня? – Ниам не выдала своего волнения.