Хомопанк

Эдвард зашел в отель и услышал музыку, звучащую где-то внутри здания, возвращая к временам, когда в ресторане играли музыканты, радуя гостей.

Кто-то пел под аккомпанемент гитары:

Соберитесь все друзья,

Поведаю я вам

О том, как сложилась судьба моя.

Мне двадцать восемь лет

Познал я много бед

Не раз и не два хотел бросить всё я.

Забыться – вот моя мечта,

Забыться – вновь придет она,

Та, что слезы уберет и на ухо мне шепнет:

«Это жизнь, не твоя вина».

Работал, сколько мог,

Отдавал все долги в срок,

В беспамятстве за полночь валился дома я.

Влюбился – судьба,

И крошка моя,

Но отказалась выйти замуж за меня.

Сестренка родила

В подоле принесла,

Не знал, как нам быть, что же делать?

Мать уж померла,

Отца и не было;

Пришлось работать до изнеможенья.

Забыться – вот моя мечта,

Забыться – вновь придет она,

Та, что слезы уберет и на ухо мне шепнет:

«Это жизнь, не твоя вина».

Ушла моя сестра,

Оставив малыша,

И так я стал отцом невольно.

Дитя не смог поднять,

Чужим дал воспитать,

Не знает теперь он родного.

Сильно заболев,

Я понял: конец.

Не будет больше парня озорного.

Прощайте друзья,

Прощай, сестра моя,

И свет вдалеке уже вижу я.

Забыться – вот моя мечта,

Забыться – вновь придет она,

Та, что слезы уберет и на ухо мне шепнет:

«Это жизнь, не твоя вина».

Скажу я вам друзья,

Нет нам житья,

Тем, кто за крохи продается.

Я выжил – инвалид,

Двадцать восемь мне на вид,

Но стар, словно дряхлый старикашка.

Забыться – вот моя мечта,

Забыться – вновь придет она,

Та, что слезы уберет и на ухо мне шепнет:

«Это жизнь, не твоя вина».

Удивленно раскрытыми глазами смотрела компания мародеров на неизвестного мужчину, который всё это время стоял в дверях. Молодые парни сидели в вестибюле на расставленных в круг стульях, скинув награбленное прямо себе под ноги.

– Простите, – только и смог выговорить Эдвард.

По лестнице со второго этажа спускался высокий незнакомец; он остановился и пристально посмотрел на Эдварда. В тот момент Эд подумал, что никто лучше, чем эти бандиты, его не поймет; ему захотелось присоединиться к мародерам, может, даже пуститься вместе с ними в странствия по всему миру.

Конечно, всё это было глупостью, минутная слабость.