Судьбы, как есть

У Анисимовича на пять слов четыре были матерные, а это значит, что он был уже под шафе.

Не известно, чем бы закончилась их встреча, не появись на крыльце Федосья Прокопьевна, эта женщина – добрейшей души человек.

– Ты чего на парня набросился, окаянный, – говорила она мужу, а потом сказала, подойдя к калитке: – Ты уж, Витя, прости его, а если ты к Насте, то она у подружки Анны.

– Спасибо, – сказал Виктор и бегом побежал от этого дома. Перед уходом ничего не сказав его не очень-то приветливому хозяину.

Дом Анны был на другом берегу за мостом. Пробегая мимо дома Галины Авдеевны, Виктор споткнулся, но не упал, а еще быстрее рванулся вперед. Пусть смотрит! Пусть! У него нет времени на степенность и важность. У него всего осталось двадцать минут.

Благо, у Анны не было собаки, и он постучал в дверь. Вышла Анина мама, пожилая и очень хмурая и полная женщина. Анна в семье была четвертая и самая младшая, а родителям уже было далеко за пятьдесят. Они поздоровались.

– Я бы хотел видеть Анну, вернее, Анастасию, – сказал Виктор.

– Шел бы ты себе, морячок, на свой корабль, да передал своему другу Юре, который тут в любви распинался, жениться собирался, что поймают его братья Анины – ноги повыдергивают.

– Да что случилось? – спросил удивленно Виктор.

– А то, ты думаешь, шастать месяц по сеновалу – это просто. Весь поселок знает. Дочка наша забрюхатела, от этого твоего Юры. А Сеня, сын мой старший, с Агнево приезжал и рассказал, как этот кобель Юра с сучкой столовской там спутался.

– На шхуне, – не думая, ляпнул Виктор и замолчал, опустив голову.

– Как же это так получается? – и она заплакала, а утерев слезы ладошкой, добавила: – Иди, моряк, не до вас сейчас девчонкам. А Анастасию твою я с прокурором видела. Замуж она собралась.

Виктор, ничего не сказав, как был с опущенной головой, так и побрел по улице к берегу.

– Эй, морячок, – что-то пыталась еще сказать мать Анны, но он ее уже не слышал.

Прибавив шаг, Виктор через десять минут был на шхуне. Известие о ребенке Юру привело в шок. Таким растерянным Виктор его еще не видел.

Артем так увлекся своими воспоминаниями об отце и деде, что забыл сходить за вечерним кефиром. Телевизор смотреть не хотелось.