Синдром защитника

Следователь нахмурился, а судья продолжал равнодушно разглядывать бегущие строки.

Рэйн прочистил горло.

– Нет, Ваша честь. Добавить больше нечего.

– У защиты есть что добавить к фактам? – снова спросил судья, так и не глянув в его сторону.

– Моя позиция неизменна. Вернее, позиция защиты неизменна, Ваша честь, – Рэйн сел, в очередной раз пожалев, что отказался от адвоката. С Чавесом и его стопкой улик размером с Дита-Тауэр бороться бессмысленно, но адвокат мог хотя бы судью растормошить.

– Суд объявляет перерыв для принятия решения, – пробасил механический голос откуда-то из динамика.

Судья встал и важно прошагал в кабинет, шурша черной мантией. Рэйн проводил его недовольным взглядом. Сегодня последнее слушание из пяти, карты брошены на стол рубашкой вниз и остается лишь ждать. Как назло, время тянулось.

Своей вины перед законом Рэйн не признавал. Да, убийца и наемник. Но разве можно судить за то, что избавлял галактику от разного рода ублюдков? Заказы он отбирал тщательно: маньяки, педофилы, перебежчики и прочая нечисть.

Раздался гудок. В зал вошел судья в компании двух надзирателей. Завидев сопровождающих, Рэйн нахмурился. Двое с автоматами стояли у клетки, двое у входа, а еще Чавес со своим пистолетом. Куда уж больше? Хотя в «Бастионе» по-другому и быть не может, вернее, с ним по-другому попросту нельзя.

Судья встал у трибуны, поправил напудренный белый парик и монотонно затянул:

– Рэйн Аллерт – ренегат, дезертир, пират и убийца. Согласно статье 13 Догмата Справедливости, первой поправки Директивы космических полетов, статьи…

Скрипучий голос зачитывал внушительный список. Рэйн слышал, но не слушал. Все было решено в момент, когда его предал старпом, а Чавес защелкнул наручники на запястьях.

Наконец судья добрался до главного:

– Именем Закона, вы приговорены к смертной казни, за совершенные преступления против Объединенной Системы Планет. Приговор будет приведен в исполнение сегодня, 13 апреля 1059 года Эры Андромеды, в 17:00 по местному времени.

Рэйн шумно вздохнул и закрыл глаза. Несмотря на то, что все это время удавалось сохранять ледяное спокойствие, где-то глубоко внутри тлели угли надежды, ведь все могло измениться в последний момент.