На край света

Мореход Исай Игнатьев, человек лет сорока, с живыми, колючими, глубоко запавшими глазами, поудобнее расположившись на бревнах, рассказывал:

– Срядились мы, государи мои, вот с ним, с Семеном Пустоозерцем, да с товарищи, и побежали мы Студеным морем от Колымы на всток[2 - Всток – восток (поморское).]. Нам счастье, вишь ты, выпало: идучи заберегой[3 - Заберега – полоса свободной ото льда воды, идущая вдоль берега.], мы льду и не видывали.

– А левее, мористее, – перебил Игнатьева Пустоозерец, – там, братцы, не то.

Пустоозерец поднялся во весь свой рост, на голову возвышаясь над толпой, и показал на север.

– Обозначался? – переспросил его Попов.

– По цвету неба мы его примечали, Федот Алексеич, – ответил за Пустоозерца Игнатьев. – Над льдом, государь мой, небо-то заметно светлее. Набелью зовем мы те отсветы. Так издалека лед-то себя и оказывает… Вот и дошли мы до большой губы[4 - Чаунская губа.]…

– А много ль ходу до той губы?

– Да бежали мы, государь мой, два дня да две ночи, парусов не опущаючи, – степенно отвечал Игнатьев.

– И велика же та губа! – воскликнул Пустоозерец. – Другого берега и не видно! Где там!

– А в той губе, – продолжал Игнатьев, – нашли мы людей – чукчей. Становище большое. Выбежало их, добрые люди, с сотню, а то и больше.

– Да куда там, – больше! – махнул рукой Пустоозерец.

– И то больше. Должно, на праздник какой-нибудь они собрались. Нас же было лишь девятеро. Не дозволил я робятам выйти к чукчам для торгу. Этот вот, – Игнатьев показал на Пустоозерца, – все ладил выйти к ним. Смел больно! Молодость. Только я не дозволил. Да!

– А не дозволил ты, дядя Исай, дело прошлое, попусту, – недовольно проговорил Николай Языков, промышленный человек лет тридцати.

Ростом Языков не очень выдавался, но был из тех людей, у которых, как говорят, можно на шее оглоблю переломить.

– Не случалось, что ли, нам биться одному супротив десятка? – говорил он с улыбкой на круглом лице. – Справлялись? Ну, и там не оплошали бы, коли чукчи полезли бы драться.

– Вот послушайте их! Такие неуемные! Чистое с ними наказание!

Попов смотрел то на одного мореходца, то на другого. Их спор казался ему забавным.

– Ладно, – продолжал рассказывать Игнатьев, – отошли мы вдоль берега малость назад.