Прόклятый город

Первый же мой звонок в секретариат этого уважаемого учреждения дал положительный результат: мой бывший шеф заведовал отделом, да ещё каким! Мысленно похвалив себя классическим «есть ещё порох в пороховницах», я попытался выведать у дамы из секретариата нужный мне номер телефона, но правила в бюрократических играх не меняются никогда. Пришлось удовлетвориться номером телефона секретаря моего бывшего шефа. Мои рассуждения о том, что секретарь, это, скорее всего секретарша, были грубо прерваны частью сознания, отвечавшей перед всем организмом за физиологию – пора было что-нибудь съесть.

Воспользовавшись услугами одного из многочисленно шнырявших у платформ иностранных поездов шустрых менял, я разменял двадцать марок и на такси доехал до Кабмина где, как я помнил по прежним временам, имелся как бесплатный внутренний телефон, так и весьма недурственный буфет. Буфетом, правда, его именовали исключительно из соображений скромности: и по ассортименту, и по качеству приготовления блюд, ему могли бы позавидовать многие из тех заведений, которые нагло и без всяких на то оснований именовали себя «ресторанами».

Секретарь и вправду оказался секретаршей. Немного поупорствовав, ибо правила есть правила, она согласилась доложить моему бывшему шефу, что звонил такой-то, и попросила меня перезвонить через пять минут. При повторном моём звонке я даже удивился, сразу и не признав по голосу женщину, с которой только что разговаривал, – столько в нём появилось отзывчивости, желания помочь и теплоты.

Прямой номер телефона моего бывшего шефа она продиктовала таким тоном, каким всякая любящая мать поздравляет сына с юбилейным днём рождения. Я счёл это добрым знаком.

По тону, которым ответил мне мой бывший шеф, невозможно было понять ничего. Он просто и деловито сообщил мне, где получить пропуск и как найти его кабинет, а я выдвинул встречное предложение встретиться в буфете. Моё предложение было принято.

Рассматривание моего пропуска бдительным стражем у лестницы, ведущей к собственно входу в Кабмин, в том числе и к буфету, напомнило мне пограничника.

Я даже невольно улыбнулся, но страж в ответ на мою улыбку ещё свирепее сдвинул брови и отступил в сторону, давая пройти, одновременно протягивая мне пропуск назад с таким видом, словно осуществляет гуманный акт помилования осужденного на смертную казнь.

Опять где-то в глубине души шевельнулось предчувствие чего-то нехорошего. Но я был слишком голоден и не обратил на него никакого внимания.