Время в долг

Когда я спросил врача: могли бы они, сев на площадке, безболезненно донести старичка до больницы, он ответил: «Могли!»

– Он ответил: «На носилках, пожалуй, могли». И без восклицательного знака, – уточнил Романовский.

– Это не меняет картины. Носилки можно было притащить из больницы. Я считаю, что Пробкин поторопился, не совсем трезво оценил положение и вывел из строя новый самолет. Я предлагаю осудить пилота Пробкина, но, учитывая его человеческий душевный порыв и пользуясь присутствием здесь командования, просить не наказывать строго.

– Дайте я скажу! – вскочил Вася Туманов. – Неправильно это! Не согласен! Ты видел, как мучился больной? Нет! А Семен видел! Если бы это был твой отец, Борщ, ты бы тоже проводил такой тонкий расчет, который предложил Семену? Вряд ли, хоть ты и паук!

– Без оскорблений! – застучал карандашом Кроткий. – Вы забыли, где находитесь!

– Я не хотел обидеть, – сразу остыл Вася. – Я имел в виду, что паук никогда не запутывается в паутине, потому что бегает только по гладким нитям.

Кроткий посадил его нетерпеливым движением руки.

– Все ясно! Разрешите, товарищи, мне… Давайте нарисуем облик Пробкина… Дисциплинкой не блещет. Склонен к демагогии. Один из всех в эскадрилье не выписал газет и журналов. «Я читаю только „Мурзилку“!» – заявил мне. Свободное время проводит с девицами сомнительного поведения…

– Это не ваше дело, – спокойно возразил Пробкин.

– Наше и мое, как командира и воспитателя! За ваше моральное убожество мне шею мылят!

– Вот и хорошо: чистая всегда будет.

– Видите, товарищи, он и здесь рисуется! Безобразие! – Но, встретив укоризненный взгляд Аракеляна, Кроткий сбавил тон: – Пробкин забыл главное, чему жестоко учит жизнь: ухарство, риск в жизни гражданского пилота исключены, ибо нет риска собой – есть риск людьми, машиной…

– Это сквозит в каждой строке Наставления, – подсказал Терещенко.

– Не считая Пробкина, на борту было еще два человека. Пробкину случайно сошло, другой поломает шею. Вот в этом разрезе надо судить!

– Вы, Михаил Тарасович, говорите, «случайно»? – переспросил Романовский.

– Не всегда! Известно, что у случая только один вихор, но даже дурак может успеть за него зацепиться! – отпарировал Кроткий и сел.

– Кто еще выскажется? – спросил Борщ. – Прошу активнее, товарищи!

Встал коренастый парень и, поглядывая исподлобья на Терещенко, сказал:

– Человек живой, и все в порядке.