Левенхет: Плачущая земля

Если все безнадежно, и все мы скоро окажемся в их руках, то я не хочу умирать на коленях, или еще хуже вернуться в этот проклятый лагерь! Дайте мне винтовку, я пойду туда с вами!

– Строишь из себя героя!? Там снаружи такими остывшими героями как ты все окопы забиты! Давай вперед, сунься туда и ты покойник! Это антийская армия, они не будут биться с тобой на мечах как во всем другом мире.

– Предлагаете просто стоять здесь и высматривать несуществующую баржу?

– Да… – Краспер задумался, – просто останься здесь и защищай остальных.

Мы скоро падём.

Он сунул в руки мальчика свою винтовку

– Я знаю ты парень решительный. Тебе их и защищать. Понятное дело не сможешь, но здесь у тебя шансов пострелять этих ублюдков больше, чем в той заднице, в которую я сейчас возвращаюсь. Здесь тебя защитят стены.

Бермонт опустил свой взгляд на винтовку в нерешительности что-либо сказать

– Я… не знаю, как пользоваться.

– А кто минуту назад кричал, чтобы ему дали оружие? Знаешь, если какая-то вещь предназначена для того, что отбирать жизнь, то пользоваться ею очень просто.

Таков закон. Здесь курок, а вот этот рычажок выводишь из скважины и тянешь на себя, потом досылаешь патрон в патронник… Мне пора. Прощай Бермонт, – с этими слова Краспер побежал обратно на второй этаж форта.

Наверху пара пушек уже вовсю посылала ядра одно за другим во врагов, засевших на первой линии окопов, на полу прибавился один труп. Это был Гаспин, у него прострелена голова. По взгляду Краспера солдаты поняли, что он не нуждался в подробностях и объяснениях.

Кому они теперь нужны. Взяв винтовку у убитого солдата, командир сквозь грохот взрывов и свист пуль обратился к подчиненным.

– Все гражданские целы, баржи так и не видно. Видимо спасательной операции не будет.

– Неужели Афы бросят нас? – спросил один из солдат

– Их народ ничего нам не должен. Да, они пообещали укрыть оставшихся революционеров, но надеяться на них было слишком. Они и так сильно рискуют, ведь понимают, что следующими могут оказаться они, а спасение революционеров только разозлит антийский штаб.

– Значит всё напрасно – подвёл итог Дуостон, стоявший за ближайшей пушкой, – столько смертей, и всё ради этой чертовой баржи! Мы ждали три дня, можно было уйти на север до моря, может бы и повезло.

– Ты сам понимаешь, что морем нам было не уйти. Не думай, что враг настолько глуп, чтобы не отрезать все возможные пути к отступлению.