Левенхет: Плачущая земля

Солнце всё также одаривало их горячим светом, не позволяющим снять пустынные плащи и головные платки, так что каждый из трех раскольников в прямом смысле считал минуты, сколько им осталось здесь находиться.

– Ну, по крайней мере, уже не так сильно жарко, как было, – подметил Фимало, – да и песок не такой зыбучий, так что скапи передвигаются что надо.

– Скапи нормально передвигаются и по центральной пустыне, – сказал, едущий впереди, Виктор, – ты их лапы видел? Такая тварина равномерно наступает на песок своей длинной лапой, так что они не зарываются.

Ты слышишь, Бракас? Или для твоего сверхразума эта информация кажется лишней? Эй, Бракас!

Фимало использовал небольшое заклинание ветра, чтобы встряхнуть, осевшего на скапи, едущего вторым, Бракаса. Всадника немного тряхнуло, он моментально очнулся, что-то прокряхтев, и чуть не упав на песок.

– Приехали? – невнятным голосом спросил он.

– То есть, за все эти дни, ты всё-таки научился спать верхом на ездовом животном в жаркой пустыне? – возмутился Виктор, – А разбивать лагерь вовремя – нет?

– Та ладно тебе.

Ведь все живы и здоровы. Один правда не укомплектован, как следует, но всё же.

Виктор, развернулся и показал Бракасу, искусственную левую руку, которую на первый взгляд совершенно нельзя было отличить от обычной.

– Угадай, куда я тебе её засуну на ближайшем привале!

– Да чего ты все время акцентируешь своё внимание на ней? Я имел ввиду совершенно другое!

– И что же, например?

– Спроси попозже, у меня фантазия спросонья работает нехорошо.

Виктору следовало бы злиться на этого болвана за то, что он натворил вчера. Но за все те годы, что он знал Бракаса, уже не хватало сил на то, чтобы на него злиться. Иногда его косяки выводили команду из критических ситуаций, но частенько, конечно же, и являлись их причиной.

Прошлым вечером, Виктор доверил Бракасу самую простую вещь – обустроить палатку, укрытие в песке, чтобы на ночь укрыться от плакальщиков, а сам вместе с Фимало отправился охотиться на сахлафаков – небольших ящеров, живущих в песках, которые в открытой пустыне были чуть ли не единственным возможным источником пищи.

Вернувшись к темноте, они обнаружили спящего, на расстеленной палатке, Бракаса, который надрался до чертей пойлом, что выпросил у афов в Ксфирских ущельях. Проблема была в том, что он совершенно не умел пить, обладая странной непереносимостью алкоголя, из-за которой вырубался после пары стаканов.