Чистильщик

И он запел. Первое, что пришло ему на ум.

– Широка страна моя родная. Много в ней лесов полей и рек… Он не пел, а орал как шальной. Самолет падал вниз, он пел громче. Когда давило перегрузкой, мямлил непонятное под нос. Он забывал слова и начинал петь другую песню, затем просто кричал как ошалелый.

Неожиданно самолет вышел в горизонт и замер. Никита почувствовал, как летчик несколько раз дернул рычагом управления двигателем вперед и назад. И вдруг он понял, что нажал кнопку связи с руководителем полетов. Испуганно отдернув руку от кнопки рации, тут же услышал голос в наушниках:

– 341-й, возвращай своего Шаляпина на землю, а то он уже охрип.

– Вас понял, задание над точкой закончил.

– К первому на триста.

Никита замер. Он понял, что весь его песенный бред слышал весь аэродром. Ведь радиообмен между летчиком и руководителем полетов транслируется через динамик. Ему вдруг стало стыдно, он покраснел.

– Новичок, как самочувствие? – поинтересовался летчик.

Восторг у Никиты сменился неловкостью, и он смущенно промямлил:

– Нормальное самочувствие.

Только вот кнопку рации нажал случайно.

– Не дрейфь, новичок. Все в первом полете поют. Не ты один. И кнопки тоже путают.

Слова летчика мало успокоили Никиту, и он ждал, с каким позором его встретят на земле. Самолет тем временем пошел на посадку. Сделав круг над аэродромом, он мягко приземлился и, пробежав несколько сот метров, зарулил на стоянку. Винт замер на месте. Наступила тишина. Никита все еще не мог прийти в себя.

В заложенных ушах стоял шум. Неописуемый восторг и радость от полета переполняли его. Вот только была неловкость от того, он случайно нажал на кнопку рации. Он ждал, что получит нагоняй за ошибку. Петрович сначала помог расстегнуть парашютную систему летчику, а затем открыл фонарь кабины у Никиты.

– Живой, Шаляпин! – спросил он сразу же Никиту.

– Живой, смущенно ответил Никита, и опустил голову.

Петрович расстегнул его подвесную систему и хлопнул по плечу:

– Все, вытряхивайся, Шаляпин – он улыбался широкой улыбкой.

Никита вылез из кабины и стал на крыло самолет. Его немного качало после полета. Но он быстро справился легким головокружением и спрыгнул на землю. Иван Викторович стоял рядом. Он снял шлемофон и улыбнувшись спросил:

– Ну, как тебе прогулка в облаках?

– Нормально. Только вот облажался… теперь все смеяться будут – Никита опустил голову.

– Смеяться не будут. Потому как все пели в первом полете. И сейчас многие поют.